Русская писательница детективов Ирина Волкова, проживающая в Барселоне, по объявлению записывается в группу Творческой поддержки. Ее основательница Джейн Уирри хочет помочь людям искусства избавиться от творческих блоков, мешающих им добиться успеха. Ирина на первом же занятии вызвала неприятие Джейн, и та выставляет ее из группы.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
притвориться, что сочувствуешь. В случае неудачи ван дер Варден тебя тоже по головке не погладит.
— Ничего, я это как-нибудь переживу, — беспечно заявил Бонгани.
«Еще немного, и я тоже стану расисткой”, — обиженно подумала я, отпирая дверь квартиры.
Из гостиной доносились приглушенные удары и смачная ругань на африкаанс. О том, что это была ругань, я догадалась по интонациям.
Нетвердо стоящий на ногах Ник азартно метал дротики “дарстс” в закрепленную на стене мишень. Прогулка с Эстевезом по барам не прошла ему даром, и дротики попадали куда угодно — в пол, в потолок, в портьеру, но только не в цель. С каждым промахом настроение Миллендорфа ухудшалось.
— А где Марио? — спросила я.
— Ему позвонили из академии, попросили подойти, — объяснил Ник. — Вроде предлагают вести какие-то курсы. Он просил передать, что не знает, когда вернется, и чтобы мы ужинали без него.
— Кстати, об ужине, — сказала я. — Что вы предпочитаете — поход в ресторан или тихую семейную трапезу при свечах? У меня в холодильнике есть отличная свежая вырезка. Можно сделать из нее отбивные.
— В твоем “можно” заметен некий тонкий подтекст, — мрачно произнес Ник. — Ты вообще-то умеешь жарить отбивные? Лично я в этом сомневаюсь.
— Думаю, мне было бы проще написать книгу по кулинарии, — призналась я. — Теория мне обычно дается лучше, чем практика. Жарить я, в принципе, умею, только отбивные у меня почему-то всегда получаются твердые, как подошва. Давайте лучше сходим в ресторан.
— Если вам требуется специалист по отбивным — он перед вами, — вмешался Бонгани. — Некоторое время я даже подумывал о том, чтобы стать поваром. Однажды я зажарил на вертеле молодую гориллу, так она получилась даже лучше, чем молочный поросенок. Мясо нежное, как груди белой девственницы…
— Г-груди? Б-белой женщины? — вытаращился на негра Миллендорф. От возмущения он даже начал заикаться.
— Девственницы, — с невинным видом поправил Бонгани.
— Каннибал! — скрипнул зубами Ник. — Ты что же, и белых женщин… потреблял?
— Да не ел я их, успокойся, — поморщился негр. — Это была всего лишь поэтическая метафора. Но вообще-то грудь белой девственницы во многих племенах считается лучшим деликатесом.
— По-моему, гориллы находятся под защитой закона, — заметила я. — На них запрещена охота.
— Закон? — удивился Бонгани. — А при чем тут закон?
— Видишь, во что выливается отмена апартеида, — мрачно изрек Миллендорф, яростно всаживая дротик в потолок. — Сначала они жарят горилл, потом белых женщин, а потом…
— Отбивные, — сказала я. — Потом они жарят отбивные.
— Ну уж нет, — решительно заявил Ник. — Пусть твой черномазый приятель в своей Африке разделывает обезьян и жарит их на костре, предварительно напичкав гусеницами, кузнечиками и тараканами. К плите я его не подпущу, пусть даже не мечтает. Ниггер-каннибал в роли кулинара опаснее, чем слепой сапер с граблями вместо миноискателя, так что отбивные я приготовлю сам.
Бонгани не остался в долгу и принялся детально излагать Миллендорфу свои взгляды на политику апартеида вообще и на придурков-расистов в частности.
Я решила не вмешиваться. Все равно толку от этого не будет, да и на Бонгани я обиделась за проявленное им равнодушие к моей судьбе. Делать мне больше нечего — то и дело их разнимать. Хотят подраться — пусть дерутся, а если соседи вызовут полицию — это их проблема.
Без особого интереса понаблюдав за разгорающимся конфликтом, я, осененная неожиданной идеей, удалилась в спальню. Вдохновенно скандалящая парочка, казалось, даже не заметили моего исчезновения.
Плотно прикрыв за собой дверь, я разложила на кровати купленные у индуса “убойные сюрпризы” и пульт управления к ним. Все-таки я молодец, что приобрела столь интересные и полезные вещи. Теперь оставалось сделать последний шаг.
Прежде чем использовать психическое оружие против зловещего южноафриканского теософа-психопата, я решила, следуя мудрым традициям американского правительства, опробовать его на ничего не подозревающем мирном населении, то есть на Миллендорфе и Бонгани.
Спорщики тем временем успели переместиться на кухню. Насколько я поняла из доносящихся из-за стены обрывков фраз, они собрались устроить соревнование — каждый поджарит свою порцию отбивных, а потом, использовав меня и Марио в качестве арбитров, они разберутся с вопросом кулинарно-расового превосходства.
Хлопала дверца холодильника, звенела посуда, Ник громогласно цитировал Ницше, Кьерке-гора и маркиза д’Аннунцио, а негр на столь же повышенных тонах — Фиделя Кастро, Нельсона Манделу и Мартина Лютера Кинга. Отбивные шипели на сковородках,
