Русская писательница детективов Ирина Волкова, проживающая в Барселоне, по объявлению записывается в группу Творческой поддержки. Ее основательница Джейн Уирри хочет помочь людям искусства избавиться от творческих блоков, мешающих им добиться успеха. Ирина на первом же занятии вызвала неприятие Джейн, и та выставляет ее из группы.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
как сердитые змеи, внося свой вклад в общий шум. Мужчинам явно было не до меня.
Передвигаясь по квартире неслышной поступью разведчика, совершающего диверсионный акт в лагере врага, я незаметно разложила по укромным уголкам “убойные сюрпризы” и опустила во всех комнатах плотные внешние жалюзи. В квартире стало темно, как в желудке эфиопа.
Затем, в лучших традициях саботажников и диверсантов, я вырубила электричество и притаилась в углу.
— Черт, — выругался в кухне Ник. — Свет отключился.
— Ирина! — позвал Бонгани. — Похоже, пробки выбило. Где они находятся? Я молчала.
— Ирина! Где ты? — крикнул Ник.
В его голосе звучала тревога. Неужели сказалась спецназовская выучка, и детектив решил, что меня похитила очередная группировка охотников за Универсальным Могуществом?
Я продолжала молчать.
Голоса на кухне тоже затихли. Теперь оттуда доносилось только злобное шипение отбивных, r которое еле слышным комариным писком вплелось короткое и мелодичное звяканье металла. Я догадалась, что расовые противники, временно заключив перемирие, вооружаются кухонными ножами.
Мысль о холодном оружии слегка встревожила меня. Как же я не подумала, что мужчины первым делом схватятся за тесаки! Не хватало еще, чтобы они порезали друг друга в темноте.
Сообразив, что и меня по горячке могут пырнуть, я неслышно скользнула в ванную и заперла дверь изнутри. Здесь, по крайней мере, я буду в безопасности.
Над ванной располагалось небольшое окошко для вентиляции с узорчатым матовым стеклом.
Оно выходило в гостиную. Забравшись в ванну, я приоткрыла окно и выглянула в него.
Различить движение в кромешной тьме я просто не могла. Отчасти я услышала, отчасти почувствовала, как Бонгани и Ник, передвигаясь почти бесшумно, вышли из кухни, а затем разделились. Один из них, я так и не поняла кто, свернул налево в спальню, а другой — направо в кабинет.
Облегченно вздохнув — теперь-то мужчины точно не поранят друг друга, да и меня в ванной им не достать, — я одновременно нажала на две кнопки дистанционного управления.
Эффект превзошел все мои ожидания. Несмотря на готовность к началу “психической атаки”, я вздрогнула, поскользнулась и чуть не грохнулась в ванну. Чтобы удержать равновесие, мне пришлось изо всех сил вцепиться в оконный проем.
Стены гостиной сотряс “загробный гомерический хохот”, удачно дополненный “мучительным стоном растревоженного привидения”. Из кабинета донесся иступленный “зов сексуально озабоченного мертвеца”, коридор порадовал “ревом голодного оборотня”, а спальня разразилась чмокающе-давящимися звуками “агонии кровавого вурдалака”.
Подсвеченные лампочками “разноцветные привидения” атомными грибами заклубились в воздухе.
Воодушевленная произведенным эффектом, я нажала на третью кнопку, и мины-сюрпризы взорвались с оглушительным грохотом. Темноту рассекли ослепительно серебристые сполохи, похожие на скрестившиеся клинки в смертельной битве невидимых демонов.
Через гостиную в направлении спальни метнулась тень. На туманном фоне бледно-лилового привидения мелькнули зловещие очертания занесенного для удара огромного мясницкого ножа.
Этого еще не хватало!
Я быстро нажала на кнопку, отключая “мешочки со смехом”.
Из спальни донесся короткий полувскрик-полустон, сопровождаемый грохотом переворачиваемой мебели и звуком падающего тела. Затем наступила тишина.
Неужели Ник и Бонгани, не разобравшись в ситуации, атаковали друг друга? Представив себе последствия, я чуть не завыла от ужаса. Допрыгалась-таки со своими розыгрышами!
Выбравшись из ванны, я дрожащими руками нащупала защелку на двери, открыла ее и выскочила в коридор. Несколько бесценных секунд ушло на поиск рубильника на электрощите. Наконец в квартире вспыхнул свет.
Отбросив в сторону пульт управления, я ринулась в спальню, надеясь, что все обошлось и никакого несчастья не случилось. Надежды рухнули, едва я переступила порог.
Над неподвижным телом распростертого на ковре негра хищно склонился Миллендорф с окровавленным ножом в руках.
— Ой, — сказала я и тихо осела на кровать.
Впервые в жизни при виде покойника у меня закружилась голова. Ощущение было такое, словно я, не желая того, прикончила негра собственными руками. В общем-то, по большому счету так оно и было. Всего десять минут назад Бонгани ссорился с Ником, жарил на кухне отбивные — для меня, между прочим, — и вот он с искаженным страданием лицом лежит на полу и уже никогда не попробует приготовленных Беатрис свиных ушей.
Мысль о том, что Бонгани был врагом, почему-то не утешала. Врагом он, конечно,
