Русская писательница детективов Ирина Волкова, проживающая в Барселоне, по объявлению записывается в группу Творческой поддержки. Ее основательница Джейн Уирри хочет помочь людям искусства избавиться от творческих блоков, мешающих им добиться успеха. Ирина на первом же занятии вызвала неприятие Джейн, и та выставляет ее из группы.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
был, никто не спорит, но вел себя при этом вполне по-джентльменски. Я даже начала привыкать к нему.
Мое горе явно требовало артистического самовыражения. Интересно, как племя тсонга оплакивает своих покойников? Может быть, исполняют какие-нибудь ритуальные песнопения?
— Ай-яй-я-яй-я-яй, убили негра, Убили негра, убили негра, Ай-яй-я-яй-я-яй, ни за что ни про что… — жалобно затянула я по-русски известный шлягер, Как меня только угораздило устроить это дурацкое представление! Чего бы я сейчас ни отдала, лишь бы никогда в жизни не забредать в проклятый магазинчик “убойных сюрпризов” с его самонадувающимися летающими гробами, масками Дракулы и “загробным гомерическим хохотом”!
Негр не может играть в баскетбол, Негр не вкусит свиных у шей…
Интересно, откуда вдруг взялись свиные уши? В песне вроде их не было. Впрочем, какая разница.
Разницы действительно не было никакой, но зато возникла проблема с рифмами.
С “баскетболом” у меня рифмовались “кол”, “мол” и “дол”, а для “ушей” вообще не удавалось подобрать ничего, кроме “вшей”.
Поэт из меня явно никудышный, в сыщики я не гожусь, да и вообще, от меня одни только неприятности.
Негра уже не посадят на кол, Негр не сможет вычесывать вшей…
Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Не ритуальное песнопение получается, а прямо издевательство какое-то над мертвым.
Неудача с подбором рифм окончательно добила меня. Чувство вины стремительно нарастало. Голова кружилась все сильнее. Неужели я собираюсь грохнуться в обморок? Грохнуться мне, конечно, не удастся, поскольку я лежу на кровати…
Я уже почти провалилась в спасительное забытье, когда то ли внутренний голос, то ли остатки здравого смысла напомнили, что в моей квартире только что произошло убийство, и, если не принять срочных мер, Ника на долгие годы упрячут за решетку, да и мне не поздоровится — я вполне могу загреметь на нары как соучастница!
Время для обморока было явно неподходящим, равно как и для ритуальных песнопений. Для начала следовало хоть как-то исправить ситуацию, а потом уже терять сознание, терзаться чувством вины или впадать в депрессию.
Зажмурив глаза, я помассировала виски, стимулируя работу мысли.
«В конце концов, Бонгани был врагом, — Мысленно сказала я себе, безуспешно пытаясь успокоить нечистую совесть. — Он угрожал мне пистолетом, похищал меня, заставлял глотать вредное для здоровья снотворное, и наверняка Именно он бы меня прикончил, не найди я мандалу для мистера Гуманность. Нику, конечно, не следовало его убивать, но в жизни случаются всякие непредвиденные обстоятельства. Имеет смысл посмотреть на все это дело с другой стороны. Как говаривали древние римляне: “Лучший подарок, который ты можешь сделать другу, — это труп его врага”. Будем считать, что Ник, как настоящий друг, сделал мне подарок. Жаль только, что живем мы не в Древнем Риме. Там бы у нас не возникли проблемы с законом. Теперь надо решать, как спасти Ника. Сначала следует избавиться от трупа, а затем каким-то образом объяснить исчезновение негра Кеннету ван дер Вардену. Что бы такое соврать мистеру Гуманность? Ладно, потом придумаю. Избавиться от тела — вот наша основная задача”.
— Если бы мы были в России, можно было бы сделать из Бонгани пирожки и оптом продать торгующим беляшами кавказцам, — задумчиво произнесла я, переходя на английский. — Жалко, что нет кислоты, чтобы растворить труп. В принципе, можно нарезать его мелкими кусочками и спустить в унитаз, хотя это рискованно. Соседи могут обратить внимание на то, что мы слишком часто спускаем воду в туалете, да и канализация, не дай бог, засорится. Целиком тело вытаскивать из квартиры ни в коем случае нельзя. Придется расчленить его в ванной, а потом выносить по частям. Вот если бы у меня была собака, я могла бы скормить мясо ей.
Я почувствовала, как матрас прогнулся, и догадалась, что Ник сел рядом со мной.
Открыв глаза, я увидела окровавленный мясницкий нож, который Миллендорф продолжал сжимать в руке.
— Скормить черномазого собакам? — одобрительно посмотрел на меня детектив. — Неплохая идея. Я люблю собак.
— Я тоже люблю собак, — вздохнула я. — Особенно черных терьеров. У меня в Москве есть черный терьер. Ее зовут Мелей. И кот тоже есть. Думаю, если бы они поднапряглись, то за пару-тройку дней слопали бы Бонгани без остатка.
— Ты часто кормишь своих животных трупами?
— Да нет, до сих пор как-то не приходилось. Я не имею обыкновения резать своих гостей.
— Что это было?
— Ты о чем?
Я никак не могла отключиться от темы избавления от трупа.
— Вой, взрывы, светящийся туман…
— Ах это…
— Это, — подтвердил Ник.
— “Убойные
