В пять лет я попал в Ад, и чтобы выжить мне пришлось стать там сильнейшим.Двести лет спустя, пройдя бесчисленное множество сражений и потеряв всех кто был мне дорог, я смог вернуться в прошлое. Начать всё с начала.Мне снова пять, но эта жизнь будет иной…
Авторы: Антон Агафонов
за счет переработки. Туда доставляли руду, а заводы перерабатывали и выплавляли из них какие-то детали и отправляли в столицу провинции по железной дороге.
Всё это было автоматизировано, поставлено на поток, но самое неприятное — местные жители никак не пользовались этими благами. Лишь избранные могли касаться и использовать подобные технологии и устройства во внешних витках. Железная дорога существовала лишь для одной цели — перевозить грузы предприятий, и только для этого. Думаю, многие размышляли о том, как было бы хорошо просто сесть на поезд и поехать, не думая о тягости дороги, но это невозможно. У машин во внешних витках есть цель, и они могут использоваться только для этого. Попытка создать что-то, использующее пар или электричество, карается смертью, если ты не один из хранителей знаний. То же касается и использование без одобрения хранителей. Даже боевые ордена не могут использовать ничего подобного без согласования.
В прошлом я никогда об этом не задумывался, но вернувшись, обратил на это внимание. Даже если магистр какого-нибудь ордена сядет на поезд, перевозящий руду, без дозволения, он будет казнен, несмотря ни на какие заслуги или величие. За ним специально придут из внутренних витков палачи с достаточным уровнем силы, чтобы стереть в пыль любой орден.
В нашем мире хватает машин, но все они используются лишь для одной цели — снабжение ресурсами внутренних витков. И только для этого. При этом артефакты, использующие силу спирали, распространены, и контроль за ними даже близко не такой серьезный. Хранителям знаний нет дела до пространственных колец, путеводных врат и прочих артефактов, но если ты тайком проберешься на поезд с рудой, чтобы прокатиться, тебя казнят. Если ты специально сломаешь машину — тебя казнят. Если ты построишь паровой поршень — тебя казнят.
Почему?
Я подозреваю, что причина в контроле. Внешние витки слишком слабы в плане энергии, и по-настоящему сложные артефакты тут не создашь. Лишь примитивные конструкции, использование которых никак не угрожает правлению лордов. Но для паровых и электрических машин не важен уровень сил. Сегодня нам позволят кататься на поездах и строить паровой двигатель, а завтра мы будем собирать машины, которые ничем не будут уступать Вечным, а из книг в библиотеке Рамуила я узнал, что в прошлом такие машины создавались. Ещё до того, как катаклизм выжег с седьмого по одиннадцатый витки, отслоив внешние и фантомные витки. И даже в двенадцатом я видел последствия, несмотря на то, что до него основные разрушения практически не дошли.
Лорды могут по щелчку пальцев лишить внешние витки сложных артефактов вроде путеводных врат, если им что-то не понравится, а вот с машинами сложнее. Поэтому они просто сильно ограничили их использование. Возможно, запретили бы их вовсе, но учитывая количество ресурсов, что отгружается с заводов, это было бы сложно. Потребности первых витков слишком велики, чтобы ограничиваться лишь ручным трудом. Машины в данном случае были необходимым “злом”.
Но я немного отвлекся. Если Дайнвард перерабатывающий промышленный город, то Вассадон — шахтерское поселение, где руда и добывается. На подъезде к городу мы смогли издалека взглянуть на огромный карьер. И подобных городков во внешних витках тысячи. Где-то добываются металлы, где-то — драгоценные камни, где-то выращивают скот и пшеницу, и все это отправляется прямиком в первые витки.
Как раз с прибытием в Вассадон лучше стало и моему отцу. Из-за лекарств, что ему давала мама, он большую часть дороги провел во сне, а сейчас я заметил, как ему помогли выбраться из фургона и усадили на складной стул, чтобы он мог подышать свежим воздухом.
— Пап, — крикнул я, спрыгивая с фургона.
— О, Нейт, — улыбнулся он, а я невольно внутренне содрогнулся, увидев, как он осунулся. Словно потерял в весе килограмм десять и прибавил в годах. Полагаю, что это последствия лечебных зелий, которые дал тот лекарь, что восстанавливал его ногу. — Удивительно… Твои глаза и впрямь теперь светлые. Я не поверил, когда мать сказала… Как ты смог?
—Думаю, это возраст, — соврал я. — Я создал сосредоточие раньше, чем кто-либо ещё. Возможно поэтому мое тело оказалось достаточно пластичным, чтобы перебороть это.
— Вот как… — улыбнулся он. — Я знал, что мой сын гений.
— Пап… Прости меня. Это все из-за меня… — я склонил голову в поклоне. — Из-за меня ты едва не лишился ноги, из-за меня нас выгнали из дома…
— Нейт… — вздохнул отец. — Не буду отрицать, что ситуация с ногой очень сильно меня беспокоит. Я привык работать, а с такой раной не знаю, когда смогу даже нормально ходить… Но я ни в чем тебя не виню. Слышишь? Ни в чем. Наоборот, смотря на тебя, я горжусь тем, кого вижу, и уверен,
