В пять лет я попал в Ад, и чтобы выжить мне пришлось стать там сильнейшим.Двести лет спустя, пройдя бесчисленное множество сражений и потеряв всех кто был мне дорог, я смог вернуться в прошлое. Начать всё с начала.Мне снова пять, но эта жизнь будет иной…
Авторы: Антон Агафонов
Юсур! А значит ты жульничал! Не мог какой-то безымянный оборванец побить совершенные техники моего клана!
— Так может дело не в техниках, а в тебе? — скучающим тоном поинтересовался я.
— Да как ты смеешь! Я отрабатывал их с четырех лет!
— И дай догадаюсь, отрабатывал в родительском поместье под присмотром мудрого наставника. Скорее всего дубасил деревянную куклу мечом. И изредка наставник проводил спарринги, во время которых ты на практике отрабатывал удары. Я в чем-то ошибся?
Судя по тому, как парень выпучил глаза, я попал в самую точку.
— Знаешь, что я тебе скажу? Техники вторичны, по крайней мере на нашем уровне силы. Ты потомок богатого клана, и скорее всего у вас хватает каких-нибудь личных семейных техник, передаваемых из поколения в поколение, но разве они помогли тебе в схватке со мной? Какие техники использовал я?
— Технику скользящего ветера. Убогую, недоработанную, без капли внутренней энергии! Её преподают почти всем начинающим воинам как базу, но моя техника полета сокола совершеннее!
— Не отрицаю, — я был с ним согласен, его техника более изящная. — Но повторю, тебе она помогла против меня?
— Нет.
— А знаешь почему?
— Потому что ты сжульничал!
— Аргх, а знаешь, пшел бы ты, — на миг мне показалось, что я смогу донести до этого придурка какую-то дельную мысль, но видимо зря.
— Стой! Почему? — и вот в последнем уже звучала мольба.
— Потому что ты всю свою жизнь привык бить куклу, а наставник был больше заинтересован в твоем благополучии, чем в превращении тебя в живое оружие. Я победил не потому, что мои техники лучше, фактически за всю схватку я использовал внутреннюю энергию только раз, чтобы разбить твой меч, и то, едва ли это можно было назвать техникой. Всё потому, что ты не привык сражаться с сильными противниками. В схватках, где малейшая ошибка означает смерть. Тебе в голову вбили десяток техник, заставили отрабатывать их до умопомрачения, но при этом ты совершенно не знаешь, как их применять. Ты не умеешь адаптироваться, не умеешь подстраиваться под оппонента и не умеешь верно оценивать силу противника. Знаешь, что самое обидное в схватке с тобой?
— Что?
— Чувство, что я впустую потратил время. Я всё ещё слаб, и когда ты бросил мне вызов, я подумал: вот оно! Наследник знатного рода, что владеет техниками, уж он-то заставит выложиться меня на полную, а в итоге я вижу ребенка, что словно впервые в жизни держит меч. И чувствую я себя именно как человек, избивший ребенка. Слабого и беззащитного. Я понимаю, что ты увидел: мелкий оборванец пытается освоить воинскую технику шагов. “Пусть он увидит настоящего воина и восхитится! Может я даже дам ему пару советов”. Ты ведь о чем-то таком думал, да? По лицу вижу, что да. Но для меня ты знатный индюк, что всю свою жизнь провел в комфортных условиях, не смотревший смерти в глаза. Но выбив из тебя дерьмо, я подумал, что может уж этот знатный придурок что-нибудь усвоит. Усвоит, что не стоит судить других людей по внешнему виду. Мой учитель говорил: “Есть люди, которым бесполезно говорить. Надо просто пару раз дать им ощутить твой кулак. Истины приходится вбивать им силой”. И вот ты передо мной. Вместо того, чтобы поблагодарить за схватку и урок, ты обвиняешь меня в жульничестве. Каком, кстати?
Он пробормотал себе что-то под нос, а я не расслышал, что именно.
— Не было никакого жульничества. Лишь опыт. Можешь сколько угодно обвинять меня в уловках, но имей в виду, что если твое воинское искусство можно победить мелкими хитростями, то оно не стоит ничего.
— Да кто ты вообще такой?..
— Я тот, кто выживет. Выживет, несмотря ни на что.
— Нейт, ты вновь собираешься спать на крыше?
— Не волнуйся, мам, мне и тут хорошо, — отозвался я, свесившись с краю.
— Я боюсь, что ты там простудишься.
— Вот об этом точно можешь не волноваться, — рассмеялся я.
Что-то проворчав себе под нос, мама скрылась в фургоне, а я как ни в чем не бывало разлегся на крыше и уставился на звезды. Мне нравилось вот так лежать и смотреть в небо, и неважно днем или ночью, чувствовать кожей свежий ветер. Думаю, я никогда не устану наслаждаться этим после двухсот лет созерцания алых небес, что словно застыли на закате.
Если так подумать, то я за все дни пути лишь раз ночевал внутри фургона, потому что пошел дождь, и я не захотел мокнуть, в остальные же дни погода радовала, и я не видел смысла спать в четырех стенах, когда мог проводить ночи на свежем воздухе.
Убедившись, что большая часть людей в караване легла спать, и лишь охранники впереди и позади следят за округой, воспользовался пространственным кольцом и достал один из последних оставшихся камней душ. Помимо
