В пять лет я попал в Ад, и чтобы выжить мне пришлось стать там сильнейшим.Двести лет спустя, пройдя бесчисленное множество сражений и потеряв всех кто был мне дорог, я смог вернуться в прошлое. Начать всё с начала.Мне снова пять, но эта жизнь будет иной…
Авторы: Антон Агафонов
Это странное испытание, но кое-какие подсказки мне уже были даны. Я должен определить степень вины этих людей и наказать их в соответствии. Перегну палку или пожалею — провалю это испытание.
Первым делом я подошел к ребенку. Было интересно узнать, почему именно он тут оказался.
Он даже по моим меркам казался маленьким и щуплым, половина лица немного отекла от синяков. Видимо, его били.
— Мальчик, как твое имя.
— Луй, господин.
— В чем твоя вина?
— Я украл несколько кусочков хлеба для дедушки. Он подвернул ногу и не мог работать. Мы голодали… — при этом мальчик глянул в сторону того старика, что стоял первым.
— Это всё?
— Я укусил стражника, когда меня пытались схватить.
— Всё?
— Да, господин.
— Хорошо, я тебя понял, — кивнул я и прошел к старику.
— Как тебя зовут.
— Хэким, господин.
— Ты дедушка Луя?
— Да, господин.
— Что ты совершил?
— Когда моего внука схватили, я пытался организовать ему побег, зная, что с ним сделают.
— А что с ним сделают?
— Отрубят руки как вору. Закон суров, но нам действительно нечего было есть. Пожалуйста, пощадите мальчика. Возьмите мою жизнь, но сохраните его.
Я уже собирался переключиться на двух оставшихся, как вовремя себя одернул.
— Побег был удачным или нет? — вопрос немного глупый, но тут стоило знать нюансы. Если дед не смог вызволить внука, то за попытку судить нужно только его. А если смог, то уже обоих.
— Да, господин, мы смогли пройти три квартала до того, как нас схватили.
— Я понял, — удовлетворившись ответом, я пошел дальше, и теперь на очереди была женщина.
Подойдя поближе, я ещё раз отметил про себя, что она довольно красива. Приятное лицо, ладная фигура, молящий взгляд.
— В чем тебя обвиняют?
— Я изменила своему мужу, — дрожащим голосом ответила она.
— И всё? — я вскинул бровь. Насколько мне известно, это не преступление. Или законы в прошлом были иными?
— Н-нет… — прошептала она и разрыдалась.
— Говори, — надавил я.
— Он узнал об этом и напал на меня. Хотел убить, и я… я ударила его ножом. Убила его… Я не хотела, это вышло случайно… Я просто не хотела, чтобы он меня бил…
— Я понял, — сказал я и уже собирался отправиться к последнему из Приговоренных, но девушка внезапно потянулась ко мне.
— Пожалуйста, господин… помилуйте меня… я не хотела! Это всё случайность… Я буду вашей, если вы помилуете меня… Я исполню любые ваши фантазии… Я… Я…
Она говорила что-то ещё, но я уже не слушал.
Последний из приговоренных встретил мой взгляд смело. Он словно уже знал, что его ждет, и смирился с этим, в отличие от остальной троицы.
— Что ты совершил?
— Убил человека. Мы выпивали, повздорили и схватились за ножи. Я выжил, он нет. Вся история.
— Точно вся?
— Точно.
Я отступил и прошелся вдоль этой четверки, рассматривая каждого из них. Женщина при этом вновь предлагала себя, что в условиях моего тела казалось нелепым и смешным. Мне семь, какие женщины? Старик хотел взять вину на себя, за себя и за мальчика. Ребенок просто плакал. Толпа тоже гудела, кто проклиная преступников, кто моля пожалеть ребенка.
— Ты выслушал всех, — объявил Рай Хэм, хлопнув в ладоши и заставив всех вокруг замолчать. — Так какое же твое решение?
Я не спешил отвечать, раздумывая над полученной информацией. Их преступления не равнозначны. У женщины — самооборона, у мальчика — острая нужда. Если бы передо мной был Лорд Справедливости, то я бы сказал что-то вроде: «Мальчика и его деда нужно отпустить, ими двигало отчаяние, а не злой умысел. Раз женщина убила человека, пусть и из-за самообороны, то путь позаботится о ребенке. Мужчина же пусть возьмет на себя самые тяжелые работы и тоже поучаствует в помощи нуждающимся».
В моей голове уже сложилась картина, что эти люди могут стать семьей. Идеалистическая, далекая от реальности, но вполне возможная. И я был бы готов дать им шанс, ведь никто из них не закоренелый преступник. Даже тот мужчина, что убил своего собутыльника во время ссоры. Каждый из них мог исправиться.
Но во всем этом была лишь одна вещь, которая мешала вынести такой приговор.
Лорд Закона это не Лорд Справедливости, и само испытание было построено так, чтобы я, как судья, симпатизировал кому-нибудь из них. Маленькому ребенку, заботящемуся о дедушке, старику готовому на все ради внука, симпатичной девушке, готовой отдаться за помилование, и даже мужчине, который смело признал
