Возвращение Крестного отца

блондинка, которую звали Маргарита, или попросту Рита, пришла одна. Сегодня утром она еще спала, когда Джонни отправился в бассейн, находившийся на крыше отеля. Разве настоящие мужчины боятся холодной воды? Джонни скинул махровый халат и прыгнул в бассейн. Привыкнув к воде, он нырнул на глубину и задержал дыхание, считая до ста.
От большой глубины закружилась голова, хотя в последнее время он пил не так много, как казалось другим. В чем секрет? Джонни переходил от стола к столу, из кабака в кабак, повсюду оставляя недопитые бокалы. Это мало кто замечал, зато все присутствующие видели, с каким энтузиазмом Фонтейн поддерживает тосты. Участь любого, кто пытался за ним угнаться, была предначертана: доходягу отправляли домой на такси, которое вызывал не кто иной, как Фонтейн. Он всегда помнил, сколько выпил, где был и с кем общался.
Джонни проплыл пару раз туда-обратно и снова нырнул. Разогревшись, он от души наплавался и вылез из бассейна. Его внимание привлекла неоновая реклама под прозрачным куполом: «Незабываемое впечатление! Лучшая панорама взрыва бомбы в Лас-Вегасе!» Ниже был экран с ярко-лиловым ядерным грибом, а на бегущей строке указывалось время — завтра рано утром. Джонни уже слышал, что в бассейне будет работать бар, поставят столики, а под конец выберут мисс Ядерный Взрыв. Какой идиот встанет ни свет ни заря, чтобы посмотреть на взрыв с расстояния шестидесяти миль? Может, кто-то решил, что это отличный шанс облучиться, а потом срывать банк на денежных автоматах? Лучше бы на его шоу ходили! Джонни взял халат и вернулся в свой люкс.
Рита ушла, умница! В номере пахло виски, сигаретами и спермой. Украшением люкса считался фонтан со статуей. Обнаженная девушка стояла, изящно вытянув руки, а Джонни казалось, что она похожа на нищенку, которая клянчит деньги на ремонт отеля. Фонтейн оделся и принял маленькую зеленую таблетку, чтобы не заснуть по дороге в Лос-Анджелес.
Джонни вышел под палящее солнце стоянки и даже не поморщился — лишь поправил лацканы пиджака и сел в новенькую красную «Тойоту». Копы уже знали эту машину, даже в городе он гонял как ненормальный, а его ни разу не остановили. Фонтейн посмотрел на часы. Совсем скоро в студии начнут собираться музыканты, плюс час на болтовню и подготовку, и еще час Эдди Нильс, их музыкальный директор, будет заставлять их играть как следует. Джонни должен успеть к концу репетиции, немного поработать, затем к шести в аэропорт на чартерный рейс с Фалконе и Гасси Чичеро, и он вернется в Вегас задолго до начала частного концерта для Майкла Корлеоне.
Лишь в четыре часа утра, прибыв в комнату отдыха теннисного клуба «Виста дель мар», уставший и измученный Том Хейген обнаружил, что не взял с собой ракетку. Спортивный магазин откроется в девять, а на это время запланирован матч с послом на центральном корте. Опаздывать было нельзя. Когда Том спросил инструктора, может ли он взять чью-нибудь ракетку, тот взглянул на него так, будто Хейген наследил на белоснежной дорожке коридора. Том объяснил, что у него ранний матч, и попросил открыть магазин, но ему ответили, что ключ хранится в сейфе, доступ к которому имеет только директор клуба. Хейген вытащил две банкноты по сто долларов, однако инструктор лишь презрительно хмыкнул.
Вчера Том поднялся чуть свет, чтобы вылететь из Лос-Анджелеса в Детройт с Майклом Корлеоне. Сначала они встретились с Джо Залукки, затем присутствовали на свадьбе его дочери и торжественном приеме, а потом улетели обратно в Вегас. Майк уехал домой спать, а Хейгену пришлось отправиться в офис, где накопились неотложные дела. Домой он попал лишь на секунду, чтобы переодеться и поцеловать спящую малышку Джину, которой недавно исполнилось два, и жену Терезу, коллекционировавшую живопись и бредившую полотнами Джексона Поллока. Сыновья Фрэнк и Эндрю переживали кризис подросткового возраста. В их комнату, заваленную комиксами, пластинками и постерами, вход отцу был запрещен.
Пока Том собирал теннисную экипировку, Тереза ходила по новому дому с очередным произведением экспрессионизма в руках, решая, куда его поместить. Жене нравился Вегас и большой дом, который она принялась с воодушевлением обставлять. Каждая из картин стоила больше, чем сам особняк. Да, здорово быть женатым на женщине со вкусом.
— Повесим напротив красного Ротко в прихожей? — предложила Тереза.
— Может, лучше в спальню? — отозвался Том.
— Почему?
— Не знаю, — признался Том и прищурился, давая понять, что сейчас ему не до картин.
— Думаю, ты прав, — вздохнула Тереза, осторожно опустила картину на пол и взяла мужа за руку.
Они пошли в спальню, но Том слишком устал, и все получилось не лучшим образом.
Хейген давно перестал быть