Возвращение Крестного отца

Зачем хвастать? Любому драчуну и задире было известно, что его отец — уважаемый человек. Когда Вито Корлеоне шел по улице, люди кланялись, словно королю.
Однажды, когда Майклу исполнилось шесть, и Корлеоне мирно обедали, раздался стук в дверь. Это был Питер Клеменца. Извинившись, он вызвал Вито на разговор. Через несколько минут из гостиной послышалась ругань. Вито громко кричал на сицилийском, который Майкл понимал с трудом. Кормившая Конни мама притворилась, что ничего не слышит. Том усмехнулся и покачал головой.
— Это Санни! — прошептал Хейген. Санни на обеде не присутствовал, что в последнее время случалось все чаще, а ухмылка Тома доказывала, что со старшим братом не случилось ничего страшного.
И все же Майкл испугался. Только Санни и ему самому десять лет спустя удалось вывести из себя невозмутимого Вито. Отец говорил очень мало и тихо, но именно молчания Вито Корлеоне панически боялись все окружающие.
— Что он сделал?
— Очередная выходка в стиле cafone! — зашептал Том. — Санни в своем репертуаре.
Том и Санни учились в одной школе, но разошлись по разным компаниям. Хейген отлично учился и играл в теннис. Искренне привязанный и страшно благодарный Вито, Том стал идеальным сыном — умным, верным, воспитанным и одновременно скромным. Он беспрекословно слушался Вито, бегло говорил по-итальянски и, несмотря на ирландскую кровь, казался стопроцентным сицилийцем.
Что касается Санни, то его выгнали из футбольной команды за то, что он надерзил тренеру. Парень попросил отца принять меры, но Вито лишь отвесил сыну подзатыльник. Санни любил джин и тайком пробирался в Гарлем слушать джаз. Уже в шестнадцать он слыл ловеласом, причем предпочитал девушек постарше.
— А что за выходка в стиле cafone? — не унимался Майкл.
— Слышал поговорку: «A rubar poco si va in galera, a rubar tanto si fa carriera»? Если красть, то по-крупному! Санни с приятелями участвовал в налете!
— Хватит! — рявкнула Кармела, закрывая уши Конни. — Замолчите сейчас же!
Дверь открылась, и на кухню вернулся Вито, красный от гнева, с перекошенным лицом. Конни заревела, а Майкл с трудом сдержался, чтобы не последовать ее примеру.
Много лет спустя Майкл узнал, что Санни ограбил заправочную станцию, которую контролировала семья Маранцано. Естественно, брат об этом не знал, считая произошедшее невинной забавой. После обеда Вито отправился умасливать Маранцано, послав Клеменца на поиски Санни. Парня нашли в спальне сорокалетней вдовы! Без лишних церемоний Пит выдернул его из-под любовницы и потащил в офис «Дженко пура» под светлые очи отца.
Вито принялся объяснять сыну, как глупо он поступил, но Санни, не растерявшись, заявил, что видел, как отец убил Фануччи. Дон Корлеоне так и застыл с открытым ртом, а Сантино тут же сказал, что хочет бросить школу и вступить в семью. Отцу ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Сам Вито считал, что максимально использовал немногочисленные возможности, которые предоставила ему жизнь. Он твердо верил, что у детей все сложится легче, и дал себе слово, что ни один из сыновей, даже Хейген, не пойдет по его стопам. Это одно из немногих обещаний, которые Вито не сдержал.
Однако в тот день шестилетний Майкл увидел, как отец вышел из себя, и знал, что в этом виноват Санни.
Очевидно, Тому тоже было не по себе, потому что через пять минут после ухода Вито и Клеменца он поднялся из-за стола.
— Мама, тебе чем-нибудь помочь?
Кармела покачала головой, ее лицо вытянулось и посерело.
Майкл бросился вслед за Томом. На улице дождь лил как из ведра. Хейген прислонился к стеклянной двери, вопросительно глядя на мальчика.
— Объясни, что происходит, Том! — настаивал Майкл. — Я имею право знать, мы же одна семья!
— Где ты научился так разговаривать, малыш?
Том огляделся по сторонам. Вокруг сновали жильцы, кое-кто с интересом прислушивался к разговору.
— Здесь не самое лучшее место! — Хейген показал на соседнее крыльцо, к которому братья побежали наперегонки.
В свои шестнадцать Том, естественно, не мог понимать всего, что происходит вокруг. Зато он лучше всех знал Санни, обожал Вито и обладал острым умом. В тот день под полосатым навесом мясной лавки он говорил с шестилетним Майклом, как со взрослым.
С тех пор Санни стал повсюду сопровождать отца и все реже появляться дома. Как ни странно, он сблизился с Фредо почти так же, как Майкл с Томом. На седьмой день рождения Хейген подарил Майклу теннисный свитер, который мальчик, подражая брату, носил набросив на плечи.
Один за другим старшие братья вылетели из гнезда — Санни снял квартирку на Манхэттене, а Том переехал в университетское общежитие.