Возвращение Крестного отца

американцев было так велико, что исполняющими обязанности мэра во многих городах были назначены мафиози. Вскоре войска союзников покинули остров, а доны так и остались мэрами. Когда уцелевшие на Устике вернулись домой, то обнаружили, что стараниями УСС политическое влияние мафии многократно возросло. Вскоре после этого Чезаре Инделикато был избран в итальянский парламент и долго возглавлял популярное движение по отделению Сицилии от Италии и вхождению в состав США на правах сорок девятого штата.
В конце концов Джерачи решил не рисковать.
— Подробности сообщить не могу, — извиняющимся тоном сказал Ник. — Только то, что Кармине хочет получить эту работу и ему придется командовать людьми, которых я с ним пошлю.
— Не понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь! Хочешь получить благословение? Я ведь даже не знаю, о чем речь!
— Если велите отстранить Кармине от участия в этом проекте, я так и сделаю. Поймите, я не имею права разглашать тайну операции.
Дон Чезаре обдумывал услышанное.
— Насколько я понял, — ответил он наконец, — мой крестник Кармине, который каждый месяц присылает матери деньги, может погибнуть, выполняя эту секретную работу. Если это так, то мое благословение ни к чему.
Теперь задумался Джерачи.
— Ты ведь знаешь, что он родственник Боккикьо? Не хочу, чтобы потом смерть Кармине повесили на меня.
Голос дона Чезаре зазвучал неуверенно. Кажется, он просто зондирует почву. Разумеется, дон прекрасно знал, что за родня у Кармине Марино…
— Получается, Кармине знает о цели предстоящей операции и об опасности тоже, но все-таки готов за нее взяться, si?

— Именно, он рвется в бой.
Дон медленно закивал, словно желая показать, что обдумывает возможные последствия своих слов.
— Кармине — мужчина, — сказал он, — и своей жизнью должен распоряжаться сам.
— Спасибо, дон Чезаре. — Джерачи почувствовал, что снова начинает дрожать, и, извинившись, вышел в уборную. На самом деле ему нужно было пройтись и сосредоточиться на ходьбе, чтобы дрожь прекратилась. Помочившись, он почувствовал себя гораздо лучше.
— По ряду причин, одной из которых будет назначение Кармине командиром, — начал Ник, возвращаясь на свое место, — для предстоящей операции лучше всего подойдут сицилийцы. Еще один довод в их пользу — отсутствие предрассудков, запрещающих убивать копов и государственных чиновников.
— Нужны люди? — спросил Инделикато. — Подберем, нет проблем!
— Спасибо большое, но ввозить иммигрантов специально для этой операции слишком рискованно. Нужны люди, уже некоторое время прожившие в Штатах. Привлекать одних ребят из отряда Кармине тоже опасно. Не дай бог, с парнем что-то случится, что тогда? Думаю, стоит обзвонить пиццерии и собрать самых лучших парней. Что скажете?
— Правильно, пусть вспомнят, зачем приехали в страну!
Почти все работники пиццерий на территории США обрели новую родину стараниями Чезаре Инделикато.
— Со многими из тех ребят я даже не знаком.
— И правильно! Они живут тихо, проблем никому не создают, зачем же с ними знакомиться?
— Тоже верно. Значит, у меня будут ребята, прожившие в стране лет по семь. Сам я почти никого из них не знаю… Дон Чезаре, не могли бы вы назвать четырех лучших парней из числа тех, кого вы отправляли в Штаты. Лучших в смысле силы характера, ума, выдержки.
Джерачи думал, что ответ последует не сразу, но дон Чезаре ответил, не задумываясь, и кратко описал каждого из четырех кандидатов. Если они хоть наполовину так хороши, то операция на Кубе пройдет без сучка без задоринки.
— Есть еще одна проблема, никак не связанная с тем, что мы до этого обсуждали, — мрачно сказал Джерачи. — Она касается предателя, человека из вашей среды, которого недавно депортировали из Штатов. Собрание считает его присутствие в Палермо крайне нежелательным. Да и присутствие вообще…
Джерачи мог обойтись и своими силами, но дон Чезаре все понимал: Ник теперь босс, а боссам пачкаться не пристало.
Хилый, болезненный монах-капуцин спускался по лестнице к подземному кладбищу монастыря. Несмотря на глаукому и артрит, монах не собирался превращаться в обузу. Он по-прежнему выполнял те же обязанности, что и много лет назад, когда прибыл в Палермо совсем молодым юношей. Работать в саду, готовить еду своим братьям во Христе, бальзамировать тела усопших капуцину нравилось, а вот продавать туристам открытки и собирать за ними мусор: банки из-под колы и пива, винные бутылки, лампы-вспышки и даже использованные презервативы — не очень.
Время было послеобеденное, примерно три часа дня, скоро кладбище