Более трех десятилетий назад был впервые опубликован «Крестный отец» — величайший роман Марио Пьюзо. В 2004 году Марк Вайнгартнер написал продолжение этой истории, рассказав о годах, не охваченных в бестселлере Пьюзо и не менее знаменитом фильме Фрэнсиса Форда Копполы. Итак, 1955 год Майкл Корлеоне только что одержал нелегкую победу в кровавой войне пяти гангстерских семейств Нью-Йорка.
Авторы: Вайнгартнер Марк
пути Господни. Дон Чезаре никогда не встречался с покойным монахом, но его имя неоднократно слышал. Это дед дона Чезаре, Фелипе Краписи, убил деда монаха, предавшего интересы клана. Еще любопытнее оказалось то, что убить Нардуччи дона Чезаре просили дважды: сначала Томас Хейген, а потом Ник Джерачи. Верный soldato убил Нардуччи лишь раз, но Господу было угодно, чтобы жертв оказалось две.
Дон Чезаре поблагодарил убийцу и велел идти. Вот он остался один и, глядя на Палермо и темнеющие небеса, налил полный стакан граппы.
Какой тост он мог предложить своему городу, миру и Богу, которые сделали его таким богатым, счастливым и удачливым, помогая в непростых ситуациях и наказывая вместо него жалких муравьев, которые из кожи вон лезут, чтобы получить благословение Господне?
Что же придумать?
— Салют! — закричал Инделикато и глотнул граппы.
Звук эхом разнесся по скалам. Слушая повторение своего тоста, дон осушил стакан.
В доме на озере Тахо Тереза Хейген и Конни Корлеоне (которая снова взяла девичью фамилию) вместе готовили ужин. Такое случалось, когда они оставались вечерами одни, то есть почти постоянно. Готовили то на кухне Хейгенов, как случилось и в этот раз, то на кухне Корлеоне. За последние два года Конни сильно изменилась: перестала играть в светскую даму и вернулась домой помогать брату, совсем как незамужние и овдовевшие родственницы президентов, фактически исполняющие роль первой леди. На ее перерождение сильно повлияла Тереза. Она стала ей старшей сестрой, о которой Конни всю жизнь мечтала. Они даже ссорились, как сестры, но по-настоящему любили друг друга. Под влиянием Терезы Корлеоне увлеклась искусством и помогала миссис Хейген собирать средства на организацию симфонического оркестра. Обе дамы пытались заниматься политикой и пользовались услугами того же дизайнера, что и первая леди. Конни даже стала одеваться более консервативно.
Том и Майкл укрылись в кабинете Хейгена, ожидая, пока их позовут ужинать. Дети Конни сводили Майкла с ума, особенно его крестник, шестилетний Микки Рицци. Сестра помогала содержать дом, но Майклу было проще нанять экономку. Наблюдая за племянниками, он еще сильнее скучал по Энтони и Мэри. А тут еще дети Хейгенов! Джина Хейген и Мэри были ровесницами, ходили в одну школу и дружили. Нельзя было смотреть на Джину и не думать, что давно не видел дочку и не читал ей на ночь сказок.
Им с Томом было что обсудить. Хейген говорил с послом о расширении круга обязанностей Билли Ван Арсдейла. Ши пообещал поговорить с Дэнни (генеральным прокурором), однако Билли по-прежнему держали на бумажной работе, что никак не отвечало интересам Корлеоне.
Не оставили без внимания и Винсента Форленца с притянутым за уши объяснением, которым он обосновал устранение своего consigliere. В довершение всего Ник Джерачи желал поговорить с Майклом без свидетелей.
— Джерачи хоть намекнул, о чем хочет поговорить? — спросил Майкл, предполагая, что речь пойдет о Нардуччи.
— Нет, он ничего не объяснил, — ответил Том. — Только сказал, что может приехать сюда, если тебе так будет удобно… О, черт!
На лужайке перед домом двенадцатилетний Виктор Рицци, только что исключенный из школы за драки и употребление алкоголя, поставил подножку девятнадцатилетнему Эндрю Хейгену. Эндрю перешел на второй курс университета Нотр-Дам, изучал богословие и собирался стать священником — вряд ли он подстрекал Виктора к драке. По-видимому, Рицци собирался ударить Эндрю еще раз, но тот бросил клюшку в кусты и повалил наглеца на лужайку.
Майкл многозначительно посмотрел на Тома.
— Нет, даже не думай! — воскликнул Хейген. — Эндрю справится.
— Я беспокоюсь не за Эндрю.
Перепуганный пес Хейгенов с лаем носился по лужайке, и через секунду из кухни выбежала Конни в грязном фартуке. Эндрю взял Виктора за шкирку и передал разгневанной матери.
— Виктор никого тебе не напоминает? — поинтересовался Том.
Майкл подумал, что Хейген подразумевает его или Фредо, однако никакого сходства не видел. Тем более что они решили не говорить о Фредо без крайней нуиеды. Что случилось, то случилось, лишние слова и оправдания ни к чему. Разве такое можно оправдать?
— Ты имеешь в виду меня? Разве я дрался…
Том закатил глаза. Значит, он все-таки подразумевал Фредо!
— Разве… разве он нападал на вас с Санни?
Хейген мрачно покачал головой:
— Вообще не стоило об этом заговаривать! Старею, становлюсь слишком болтливым.
Через секунду Майкл понял, что Том имел в виду Кармелу, которая обожала ругаться
