Возвращение Крестного отца

проституция, отмывание денег через профсоюзы и так далее. Да ладно вам, дон Винсент, сколько можно переливать из пустого в порожнее?! В ваше время был рай для алкоголиков и тех, кто на них наживался. — Аккомпанементом слову «рай» оглушительно грянул гром. — Вы неплохо поживились, и хватит! Для моего поколения золотое дно — наркотики, и кто знает, что будет дальше?
— Марсианские шлюхи, — чуть слышно пробормотал Нардуччи.
— Когда мы давали обеты, — не унимался Форленца, — то клялись на святых заступниках, что не будем заниматься наркотиками! — Он показал на замок из стекла, клубники и печенья, который строил Фалконе. — Что ты делаешь?
— Просто дурью маюсь, — огрызнулся Фрэнк. — Послушайте, дон Винсент, я люблю вас как отца, и тем не менее вы отстали от времени! У нас на Западе давно уже все налажено, каждый занимается своим делом — торчки колются, мелкие продавцы сбывают дурь торчкам, крупные дилеры контролируют мелких продавцов. Полный порядок, как и в любом другом бизнесе. Естественно, копы иногда вмешиваются, особенно в такие времена, как сейчас, но, если серьезно, разве нас это волнует? Да нисколько!
Джерачи знал, что кливлендская семья тоже торгует наркотиками, хотя в гораздо более скромных масштабах, да и занимаются этим в основном негры и ирландцы. «Сухой закон» канул в Лету, и бизнес Кливленда плавно перешел на игровые заведения, отмывание денег через профсоюзы и биржевые махинации. Новые идеи, равно как и новые люди, приживались с большим трудом. Отец Ника как-то сказал, что верхушка семьи не менялась уже более десяти лет.
Форленца продолжал твердить, что с выпивкой все обстояло иначе — даже копы пили, так что подпольная торговля спиртным была им на руку. Наркотики — совсем другое дело.
Фрэнк Фалконе поднял с пола большой осколок и посмотрел сквозь него на свет. Тем временем Молинари как можно мягче объяснил дону Винсенту, что копы нынче совсем не те.
— Ну все, хватит! — Форленца коротко свистнул, и вернулись два официанта. — Уберите это!
— Разве я просил что-то убирать? — Фалконе положил осколок на стол и с вызовом взглянул на официантов. — Только тронь замок, и я прострелю тебе голову!
«Вот она, сила Чикаго! — подумал Джерачи. — Влияние Носа приносит блестящие плоды».
Официанты словно к месту приросли. Один из них — седой мужчина славянской внешности — стал белее, чем его крахмальная манишка. Второй — высокий блондин с крашеными черными усиками — выжидающе посмотрел на хозяина.
— Уберите! — велел Форленца.
— Только попробуй! — Фалконе взял последнее biscotto и положил на вершину замка.
— У меня внук учится в художественном колледже, довольно дорогом, — сказал Нардуччи. — Там они как раз такие скульптуры и лепят. Думаю, вам стоит познакомиться!
— Правда? — Фрэнк повернулся к старому советнику. — И где же это?
— Где вы сможете встретиться или где этот колледж? — Нардуччи пожал плечами. — Даже не знаю, мне просто приносят счета. И похоже, мозгов у вас столько же! Детский сад!
Фалконе вскочил со стула и бросился на старого сопsigliere, но Джерачи, не сказав ни слова, двинул ему в челюсть. Голова лос-анджелесского дона безвольно откинулась назад, ноги подкосились, и он упал на мраморный пол.
Телохранители Фалконе бросились к столу. Джерачи поднялся. Время словно остановилось. На профессионалов они не похожи, так что особых проблем не будет.
Молинари расхохотался, и, как ни странно, через секунду рассмеялся распростертый на полу Фрэнк. Телохранители остановились, не понимая, что происходит. Джерачи не шелохнулся.
— Детский сад! — не унимался Молинари. — Тонко подмечено!
— Отличный удар, О’Мэлли! И это из положения сидя! Ничего себе!
— Привычка! — коротко ответил Ник. Нардуччи его даже не поблагодарил. — Простите! Сильно я вас?
— Ничего страшного, — пожал плечами Фалконе.
— Ты что, хотел ударить старика? — бросился на приятеля Молинари.
— Ну, не в первый раз, — отозвался Фалконе, утирая кровь. Вид у него был довольно жалкий, и все рассмеялись. Джерачи сел, а телохранители вернулись на свой диванчик. — Да плевать я хотел на этот замок! — процедил Фрэнк. — Забирайте!
Официанты с облегчением унесли творение Фрэнка Фалконе на кухню. Блондин с крашеными усиками даже нашел в себе силы вернуться и принести свежие напитки.
— Ну что, Фрэнк, оторвешь ему голову? — подначил Форленца.
— Да я пошутил! — промямлил Фалконе, и все снова рассмеялись.
Джерачи давно ждал удобного случая сказать то, что должен. Кажется, сейчас самое время. Он многозначительно взглянул на крестного.
Форленца кивнул.
Дон Винсент откашлялся,