Возвращение Крестного отца

его складов, что, в свою очередь, спасало их от облавы. Но чем таким занимаются люди в грузовиках? Почему он должен получать прибыль лишь от складов и бара, когда можно еще нажиться на транспортировке продуктов и их продаже? Друзья из Канады помогли купить несколько катеров и автоцистерн, и вскоре водители грузовиков с маслом начали взрывать грузовики и катера Микки, естественно, вместе с его людьми. Чтобы найти и наказать виновных, Ши задействовал все свои связи — от Квебека до Манхэттена, от простого копа до окружного прокурора. Работа была проделана колоссальная, однако виновных так и не нашли.
Однажды Дженко Аббандандо, старый consigliere Вито Корлеоне, предшественник Хейгена, которому, по мнению Микки, принадлежала торговая компания «Дженко пура», через знакомого в полиции организовал встречу Ши и Вито Корлеоне. Они встретились в небольшом кафе на Адской Кухне, всего в шести кварталах от складов Микки. В подобные кафе Ши никогда не заходил. Острая жирная еда его не привлекала, он ел только хлеб и лапшу без соуса. Когда ленч подошел к концу, Вито объяснил, что погубившие людей Ши негодяи брали грузовики у «Дженко пура» внаем. В детали дон Корлеоне вдаваться не стал. Вместо этого заговорили о том, что деловые люди должны помогать друг другу, а конкуренция им ни к чему. Вито заявил, что познакомиться с обладающим такими связями человеком (перечислять всех знакомых Ши в мэрии, ирландских бандах и на Уолл-стрит было излишне) для него огромная честь. Друзья Микки стали друзьями дона Корлеоне. Ши помог Вито завести нужные знакомства среди политиков и юристов, а Корлеоне открыл Микки дорогу к большим деньгам, которые не заработаешь на наркотиках и девочках. Еще до конца «сухого закона» Ши сумел оборвать все видимые связи с источниками своего благосостояния и предстал перед общественностью в совершенно ином амплуа — М. Корбетт Ши, аристократ, белая кость и голубая кровь, директор брокерской фирмы, совладелец бейсбольной команды, филантроп, портрет которого украшал первые страницы газет и журналов. Дети Микки учились в Лоренсвилле и Принстоне, а подвиги его сыновей на войне освещались во всех газетах. На шесть недель Ши стал чрезвычайным полномочным послом в Канаде. Президента, назначившего его на этот пост, переизбрали до того, как Микки успел перевезти семью в Оттаву. Старшая дочь вышла замуж за наследника Рокфеллеров, старший сын стал губернатором Нью-Джерси.
В ту пору consigliere Корлеоне все еще был Дженко Аббандандо, так что с Хейгеном послу познакомиться не удалось.
Микки Ши считал, что должность посла он купил, но на самом деле ее помог добыть Хейген.
Вито Корлеоне с детства учил Тома, что, делая людям добро, лучше оставаться за кадром.
Железные ворота медленно раскрылись, и карт остановился перед каменным домом, построенным в стиле английского замка. За воротами мексиканцы укладывали дерн и сажали кактусы, а обнаженные по пояс молодые люди на лесах отделывали каменные плиты под старину. Хейген испугался, что еще немного, и голова разорвется от боли.
— Сюда, сэр. — Шофер по-прежнему старался не смотреть на гостя.
Прищурившись, Том направился к парадному входу и подумал, не предложить ли доброму вознице три сотни за две таблетки аспирина и солнечные очки.
— Нет, сэр, сюда.
Хейген удивленно вскинул глаза. Они стояли среди скал не до конца облагороженного двора. Шофер провел его вокруг дома к бассейну, будто внутрь ему заходить запрещалось. Том взглянул на часы. Почти три. Еще можно успеть на вечерний самолет в Вегас.
Бассейн имел форму буквы Р — одна дорожка и круглая ванна помельче, вокруг которой стояли белые скульптуры ангелов. Посол сидел за каменным столиком и что-то кричал в трубку белого телефона. На столе лежало блюдо с мясным ассорти и сыром, а перед послом — измазанная горчицей и засыпанная крошками тарелка. Этот наглец уже поел! К тому же он был абсолютно гол, что могло бы смутить Хейгена, если бы их предыдущая встреча не проходила в парной принстонского клуба. Кожа посла была цвета непрожаренного мяса, а грудь и ноги — гладкие, как у младенца. Солнечных очков он не носил.
— Привет! — прокричал он гостю, не прекращая разговора.
— Господин посол, — почтительно кивнул Хейген.
Посол знаком пригласил Тома присесть — на что он с благодарностью согласился, и приступать к еде, что Хейген проигнорировал. «Уже поел», — одними губами проговорил Том и тяжело вздохнул, будто сожалея, что не может насладиться гостеприимством посла.
Телефонные переговоры продолжались, хотя посол понизил тон и стал осторожнее в выражениях, несмотря на то что беседа была личная, а не деловая. В какой-то момент он прикрыл