Возвращение Крестного отца

силы, Джерачи поплыл прочь. На север, обратно к Змеиному острову! Туда, где он сможет прийти в себя и как следует все обдумать. Туда, где он решит, как жить дальше. Ногу раздирала обжигающая боль, а сломанные ребра не давали нормально дышать. Тем не менее, когда катер береговой охраны подобрал теряющего сознание и последние силы Джерачи, он был всего в четверти мили от берега.
За парапетами самой высокой из трех мавританских башен, прямо под ее зеркальным шпилем находился зал, где должна была состояться торжественная церемония.
— Готов поспорить, сейчас ты чувствуешь вкус типографской краски, — сказал Клеменца, поддевая Майкла локтем. — Кажется, она где-то в глубине горла. Еще хуже машинного масла, правда?
Корлеоне посмотрел на собственное отражение в блестящих дверях лифта — предельно собранный, очень уверенный в себе человек, которому все нипочем.
— Знаешь, — проговорил Питер, — я всего несколько раз видел твоего отца…
Майкл нетерпеливо кивнул.
— А слезы и слабость он проявил лишь единожды! Вот так сила!
Это Клеменца привел Майкла на посвящение, состоявшееся через несколько недель после возвращения с Сицилии. Тремя годами раньше Майкл убил Соллоццо вместе с Макклоски, и находиться в США стало опасно. Через знакомых своих знакомых Клеменца достал билеты на бейсбол. Питер расстарался, и они сидели во втором ряду в самом центре стадиона. Это была первая игра с участием негров, которую увидел Майкл. Он и не знал, что спорт стал доступным для каждого, у кого есть талант и терпение. Семь последних лет он провел вдали от дома, почти ежедневно убивая и рискуя быть убитым. Можно сказать, он и не жил по-настоящему! Даже не смог присутствовать на похоронах брата…
В тот день «Доджеры» выиграли у Чикаго со счетом 4:1.
По дороге домой они посетили здание, где до отъезда Майкла на Сицилию располагалась типография. Клеменца купил дом на чужое имя и хотел осмотреть, чтобы решить — сдать его в аренду, продать или спалить. В общем-то предлог оказался не таким уж и надуманным.
В цеху, где когда-то стоял печатный станок, за длинным столом сидели Вито Корлеоне и Тессио. На столе были узкая свеча, икона, пистолет и нож. Майкл знал, что за этим последует — его принимают в семью. После того, что случилось, это было чистой формальностью. Тех двоих он убил по собственной инициативе: Соллоццо, который спланировал покушение на Вито Корлеоне, и того негодяя-полицейского, пробравшегося в больницу, чтобы завершить задуманное. Ублюдка, изуродовавшего лицо Майкла. Разрешения на эти убийства дал брату Санни, действующий дон. (Тессио возражал, утверждая, что таким образом парня превращают в потенциальный объект мести.) Позднее Вито утверждал, что никогда не хотел для сына такой жизни, но, судя по всему, надеялся, что тот поддержит честь семьи. На посвящении Майкла дон Вито пробормотал что-то неразборчивое, а потом его плечи задрожали, и он зарыдал. Вслед за боссом зарыдал и Клеменца. Церемонию посвящения на смеси английского и сицилийского Тессио провел с каким-то мрачным красноречием. Когда все закончилось, они распили две бутылки кьянти. Вито продолжал рыдать. Тяжелый запах типографской краски чувствовался в цеху, хотя сами станки давно куда-то исчезли. На следующий день одежда пахла так отвратительно, что Майклу пришлось ее выбросить. Через неделю типография сгорела дотла. Начальник пожарной охраны заявил, что возгорание произошло от удара молнии. А еще через месяц он подал в отставку и переехал во Флориду. Теперь он стоял во главе целой сети по отмыванию денег в небольшом городке: винный магазин, игровые автоматы и агентство недвижимости — и был помолвлен со вдовой Санни, Сандрой.
Майкл с Питом сели в лифт и поехали наверх.
— Форленца ни за что не навредил бы крестнику, — заявил Клеменца, который по приказу Майкла убил Карло Рицци. Во рту он держал зубочистку, на которую были насажены две оливки. — И не думаю, что кто-то мог проникнуть на этот треклятый остров без ведома Еврея, — уверенно сказал Клеменца. — Думаю, все произошло случайно.
По информации Тома Хейгена, в живых остался только один человек. Кто именно, выяснить не удалось. Удобнее всего будет, если уцелел один из донов. Если выжил Джерачи, то последствия предугадать довольно сложно. Трудно сказать, удастся ли выдать его за Джеральда О’Мэлли, никак не связанного с семьей Корлеоне. А понять, насколько Ник разобрался в случившемся, и вовсе невозможно. Проще всего списать произошедшее на шторм, но тогда план потеряет смысл. Впрочем, Майкл уже придумал, как использовать в своих интересах возможные варианты развития событий.
— Случайно вообще ничего не происходит, — веско возразил Корлеоне, — особенно