Возвращение Крестного отца

елка? — эхом повторила маленькая Мэри.
— Рождественская, под которую кладут подарки.
— Мы итальянцы, Билли-бой, и елку не ставим.
— Итальянцы, Би-бой! — кричала Мэри.
Вот это уже старая добрая Кэтти!
— Ради бога! — воскликнула Франческа. — В нашем бунгало есть елка! Просто бабушка в трауре. Положи подарки возле presepe.
Услышав внучкино «ради бога», Кармела Корлеоне усмехнулась, а Билли непонимающе пожал плечами.
— Как же это называется? — пробормотала Франческа. — Ах, да! Ясли Христовы!
Кэтти поняла безмолвный вопрос Билли и кивнула. Да, presepe не мешают трауру бабушки Кармелы.
— Пойдем, ясли в гостиной, — сказала она Билли.
Сандра многозначительно изогнула брови и взглянула на часы.
— Снег, — отбилась Франческа. — Нас задержал снег.
— Что, во всех штатах шел снег?
— Нет, только после Виргинии, — попыталась вспомнить Франческа. На этом отрезке пути она крепко спала.
— По-моему, вы добрались довольно быстро, — вмешался толстый лысеющий мужчина. — Эд Федеричи, друг твоей тетушки, — представился он. Кэтти писала, что этот тип помолвлен с тетей Конни, хотя официальной церемонии еще не было. — Быстрехонько, учитывая снег и пробки.
— Не сердись на нее, девочка, — вступил в разговор Стэн Яблонски, как обычно игриво подмигивая Сандре. — Твоя мама весь день караулила тебя у окна.
Мужчины помогли выгрузить вещи, расспрашивая Билли о том, какой маршрут, дороги, заправки и переправы они использовали.
Неужели эти двое — единственные мужчины в семье? Стэн, который уже три года как помолвлен с мамой и не удосужился назначить день свадьбы, и этот бухгалтер, специалист по налогообложению, помолвленный с женщиной, которая официально еще замужем! Отец Франчески и Кэтти, Сантино, погиб. Дедушка Вито, который был душой любого семейного торжества, тоже умер. Дядя Майк не приедет, он уехал по делам то ли на Сицилию, то ли на Кубу. Дела — это хорошо, но не на Рождество! Дедушка Вито, наверное, в могиле переворачивается! Хейгены перебрались в Лас-Вегас и приехать не смогут. Дядя Фредо обещал быть еще вчера, однако позвонил и предупредил, что может не успеть. Дядя Карло, судя по всему, вообще исчез с лица земли.
Остались эти два горе-жениха и Билли. Ее Билли!
Франческа с жалостью посмотрела на парня, будто желая спасти его от ужасного вечера: игры в карты, футбола по телевизору, острых закусок, которые будет подсовывать бабушка. Как же ей хотелось прижаться к его груди и провести ладонью по светлым волосам. Боже, да она изнывает от желания! Кажется, вошла во вкус! Но у нее не было ни малейшего шанса — женщины, словно весенняя река, увлекли девушку на кухню.
Облака пара, кипящее масло, пласты теста, куски рыбы, а над всем этим — огромная белая печь, музейный экспонат, который переживет их всех. В соседней комнате на проигрывателе еще пылились пластинки с хитами 1945 года: Карузо, Ланцо, Фонтейн — Франческа помнила песни наизусть. По кухне носились дети, стараясь стащить конфету или сладкий пирожок. Тетя Кей, как наименее сведущая в итальянской кулинарии, мыла посуду. Мать Франчески, полная и пышущая здоровьем, и тетя Конни, сухая и надменная, друг друга недолюбливали, но на этой кухне действовали согласованно, не хуже, чем Фред Астер и Джинджер Роджерс. Двоюродная бабушка Ангелина, жилистая столетняя старуха, не знавшая ни слова по-английски, сидела в углу и бодро смешивала салат. Общее руководство осуществляла бабушка Кармела, которая успевала везде и всюду, готовила самые сложные блюда и молодела на глазах, заражая остальных энергией и любовью к семье.
Кэтти показала на целую пирамиду баклажанов, передала сестре нож поострее вместе с бутылкой вишневой колы, заботливо охлажденной в сугробе. Любимая кола Франчески, во Флориде ее не достать! Девушка даже расплакалась. Куда делась прежняя Кэтти-язва?
— Вот они, слезы счастья, — по-итальянски проговорила бабушка. Она подняла старую облупленную кружку, без которой, сколько помнила Франческа, не обходилось ни одно чаепитие. Когда-то на кружке было изображение Гавайских островов, но сейчас остались лишь расплывчатые пятна и разводы. — За рождественский ужин — самую важную и веселую часть праздника!
Разве эти слова из уст старой женщины, недавно потерявшей мужа, могут оставить кого-то безучастным? Все присутствующие на кухне нашли себе по кружке, чашке или стакану и с воодушевлением поддержали тост.
Кэтти положила голову на плечо сестры.
— А ты, оказывается, рева, — нежно проговорила она, и Франческа улыбнулась сквозь слезы.
Во время мессы Франческа ни на шаг не отходила от Билли, впервые попавшего в католический