Возвращение Крестного отца

комнате он находится меньше недели. Сильнее всего болели ребра, но он ломал их несколько раз и знал, что особо волноваться не стоит. То же самое касается носа. Доктор осторожно снял с блока ногу и осмотрел.
— Единственное, что может иметь последствия, — сотрясение мозга. Оно ведь у вас не впервые?
— Я занимался боксом.
— Ясно, — пробормотал эскулап, — и, посмею предположить, не очень успешно.
— Вы видели меня на ринге?
— Я вижу вас первый раз в жизни и хочу предупредить, что голову нужно беречь. Еще одна травма, и станете инвалидом. Или еще хуже — идиотом.
— Отличные новости, док! Значит, я все еще не инвалид и даже не идиот!
— Определенно обещать ничего не могу! — радостно сказал доктор. — Но поправляетесь вы так быстро, что диву даешься!
— Это наследственное! — сообщил Ник. — Катаясь на катере, мой папа чуть не разбился, а через месяц уже играл в боулинг.
— Не говоря уже о том случае, когда в пятницу он получил пулевое ранение, а в понедельник спокойно вел грузовик!
— Откуда вы знаете?
— Ничего я не знаю, — попробовал отбиться доктор, а потом примирительно пожал плечами: — Врачи — люди общительные!
Доктор велел Джерачи как можно меньше шевелиться и исчез.
Внезапно Ник почувствовал, что пахнет пончиками. Пончики из «Прести»! Нет, глупости, разве по запаху можно узнать, из какой кондитерской пончик? Даже если он в Кливленде, то уж точно не в Малой Италии. Но через минуту Ник услышал на лестнице чьи-то шаги. Открылась дверь, и в лимонную комнатку, прихрамывая, вошел Смеющийся Сал Нардуччи с большим пакетом пончиков из «Прести».
— Чувствуешь, как пахнет? — спросил он. — Возьми сразу два!
Джерачи послушался.
Парни из соседней комнаты принесли стул, Нардуччи сел и объяснил все случившееся. Джерачи находился на третьем этаже небольшого дома в Малой Италии, в нескольких кварталах от того места, где родился. О его местонахождении известно только некоторым доверенным лицам дона Форленца. Из больницы его увезли по личному приказу дона, который он отдал, трезво рассудив, что в случившемся станут винить либо крестника, либо его самого.
— Не знаю, стоит ли тебе говорить, но многие считают, что если у друга инфаркт, то необходимо отомстить, пусть даже самому богу.
— Ты ведь был там, Сал. Ты видел, как Фрэнк… как дон Фалконе…
— Удар у тебя получился довольно посредственный!
«Не стоит благодарности!» — подумал Джерачи.
— Нет, я имею в виду боксерский поединок.
— Его боксер выиграл! Если бы Фрэнк не умер, то тот день был бы одним из самых счастливых в его жизни.
— Моя семья… Жена и…
— Шарлотта и девочки в порядке, — перебил Сал. — А что до твоего старика… Ну, ты же знаешь стариков… Он ведь никогда ничего не рассказывает, но нам кажется, все хорошо.
— Они знают, что я в порядке?
— В порядке, — повторил Нардуччи. — Не знаю… А разве ты в порядке, парень?
— Скоро буду, — пообещал Ник. — По авторитетному мнению доктора, я не инвалид и не идиот!
— Идиот не идиот, что они понимают, эти доктора? Послушай, что ты имел в виду, когда говорил о диверсии?
— Я никогда так не говорил!
Нардуччи поморщился:
— По-моему, все же говорил!
— Увы, я ничего подобного не помню!
— Неужели? И по рации не передавал? Диспетчерам кливлендского аэропорта? Припоминаешь?
— Нет, — соврал Джерачи.
— Постарайся вспомнить!
Ник отлично понимал, почему Нардуччи так суетится. Если диверсия все же была, то, значит, ее устроил тот, кто пробрался на остров. Даже если впоследствии выяснится, кто исполнитель и кто заказчик, дон Форленца все равно окажется виноват.
Неужели правда диверсия? Столько всего случилось в последние минуты перед катастрофой! Джерачи казалось, что он помнит все до малейших деталей, однако уяснить, почему случилось непоправимое, это не помогало. То, что он не справился с управлением, маловероятно. Понимая, что самолет вот-вот упадет, он наговорил и наделал немало глупостей. Джерачи действительно кричал, будто произошла диверсия. Диспетчер попросил повторить, а он не послушался, потому что думал о Шарлотте и дочках. На все ушло не больше пары секунд. Хотя, кто знает, может, их и не хватило? Посадочной полосы Ник не видел, и все-таки знал, что берег недалеко. Да, искусственный горизонт не работал, но тому могло быть множество причин. Приборы давали противоречивые показания, вот и пришлось положиться на интуицию. «Полагаться на интуицию ни в коем случае нельзя, — говорил обучавший Ника инструктор, бывший летчик-испытатель. — Доверяйте только реальным фактам». Хороший пилот никогда не спорит с фактами. И Ник боялся, что