Возвращение Крестного отца

Скорее всего, это похоронное бюро братьев Ди Нардо. В ночь, когда Ник убил Тессио, они принесли головы в крематорий. Какой там был пол, тоже цементный?
С таким же успехом это может быть склад, кухня ресторана, чей-то гараж… Что угодно!
Отворилась дверь, к гробу подошел кто-то в туфлях на резиновой подошве. Ник затаил дыхание, вернее, то, что от него осталось.
Крышка поднялась… Шарлотта!
Ник медленно сел, ощущая, как кровь наполняется кислородом и онемевшее тело оживает. Боже, какое счастье дышать свежим воздухом! Как глупы люди, которые этого не понимают! Шарлотта загорела и выглядела очень довольной.
— Прекрасно выглядишь! — воскликнула она. Что ж, звучит вполне убедительно. Неужели она не видит, как жадно глотает воздух ее муж?
Когда дыхание пришло в норму, Ник увидел Барб и Бев, испуганно жавшихся к стене, держа костыли наготове, Шарлотта чмокнула Ника в губы. Как-то странно она себя ведет, но запаха алкоголя Джерачи не почувствовал.
— Добро пожаловать домой!
— Спасибо! — отозвался Ник. Судя по звукам, этажом выше шли похороны. На дом не очень похоже, хотя понятно, что она имеет в виду. — Я рад, что вернулся… Как вы?
Джерачи протянул руку в сторону дочерей. Они испуганно кивнули, но с места не сдвинулись.
— Много дел, — ответила Шарлотта, осторожно касаясь повязки на руке мужа. — А так все нормально.
Барб было одиннадцать, а Бев недавно исполнилось девять. Барб — белокурая копия Шарлотты, такая же загорелая, а Бев — бледная, темноволосая, нескладная и очень высокая.
Младшая дочь Ника переросла всех мальчишек и девчонок в классе, а старшую сестру — на целых пять сантиметров.
— Они побывали на съемочной площадке. Здесь недалеко, в пустыне. С тех пор только об этом и говорят! — Шарлотта кивнула дочерям. — Ну, девочки, расскажите папе!
Бев взяла костыль в одну руку и показала на отца.
— Видишь? — сказала она сестре. — Я же говорила, папа не умер!
— Пока не умер, — уточнила Барб.
Ник жестом велел Шарлотте подать костыли, но она не обратила внимания.
— Папочка никогда не умрет, — убежденно проговорила Бев.
— Ты дура! — обозвала сестру Барб. — Рано или поздно все умирают.
— Девочки, — вмешалась Шарлотта, — как вы себя ведете?
Кажется, она не находила ничего странного в том, что пришлось проехать две тысячи миль, чтобы вытащить из гроба живого мужа. Наверху орган заиграл что-то заунывное.
— Он тоже умрет, как и все люди! — не желала уступать Барб.
— Только не папочка, — упрямилась Бев. — Он обещал! Правда, папа?
Джерачи и в самом деле обещал. Его отец часто говорил, что обещание — это всегда долг. Ogni promesa е un debito. Только став отцом, Ник понял, насколько прав Джерачи-старший.
— Теперь понимаешь, как я живу? — спросила Шарлотта. Голос звучал достаточно бодро, не похоже, чтобы она притворялась. Улыбнувшись, она коснулась изуродованного лица мужа и поцеловала в губы. Никакой африканской страсти — обычный поцелуй, который жена дарит мужу за завтраком. Почему-то Джерачи, сидящему в гробу со сломанными ребрами, такой мимолетный поцелуй показался неуместным, особенно под аккомпанемент заунывной мелодии, доносящейся сверху. Хотя в защиту Шарлотты можно сказать, что в такой обстановке подходящее лобзание подобрать крайне сложно.
— Поможешь мне вылезти?
— Твой отец ждет в машине, — объявила Шарлотта. — Хочешь, позову?
— Нет. — Естественно, подняться отец не потрудился. — Просто дай мне руку, я сам справлюсь.
Шарлотта помогла мужу подняться, а девочки принесли костыли. Они двигались совершенно синхронно, будто репетировали эту сцену сотни раз. Больше всего они походили на крестьянок, подносящих скромные дары королю.
Ник прижал дочек к себе, и они робко улыбнулись.
— Ты ведь обещал, — прошептала Бев.
— Я держу слово, — чуть слышно ответил ее отец.
— Как хорошо, что ты вернулся, — проговорила Шарлотта.
Автостоянка перед похоронным бюро была размером с футбольное поле. На ней стояло машин пятьдесят, но отец Ника, Фаусто, занял самое лучшее место, поближе к входу. Наверняка он разведал обстановку еще вчера, а сегодня приехал на несколько часов раньше, чтобы никто не встал на облюбованное место. Фаусто сидел за рулем видавшего виды автомобиля и слушал мексиканское радио. Кондиционер работал на полную мощность, и, наверное, поэтому Джерачи-старший надел потрепанную стеганую куртку с эмблемой профсоюза на груди. Он внимательно смотрел, как Ник, путаясь в костылях, спустился по лестнице и уселся на пассажирское сиденье.
— Привет, сынок! — радостно прокричал он. — Ты похож на оживший