Возвращение Крестного отца

бифштекс!
Кленовые столы для мирных переговоров были специально заказаны у местных умельцев. Их поставили четырехугольником в зале, где когда-то была конюшня. Краска на столах успела подсохнуть и все же пахла довольно сильно. Вообще-то запах казался терпимым, пока не смешался с дымом сигарет. Пришлось открыть окна, так что больной эмфиземой consigliere из Филадельфии и страдающий всеми известными недугами дон Форленца были вынуждены слушать из соседней комнаты. На улице было довольно прохладно, и все, кроме Луи Руссо, по всей вероятности желавшего что-то доказать, сидели в пальто и шарфах.
Во имя мира представители всех семей сошлись на следующем: в авиакатастрофе над озером Эри не виноват никто. Фрэнк Фалконе поставил сто тысяч долларов на боксерский матч в Кливленде и настоял на полете, невзирая на погодные условия. Когда самолет шел на снижение, один из диспетчеров услышал, как пилот говорил о диверсии. На самом деле в критической ситуации Джерачи просто думал вслух и старался исключить наименее вероятные причины аварии, например диверсию. Гром и молния мешали прохождению радиосигнала. Самолет упал в озеро, в результате чего погибли все, кроме Джерачи, который получил тяжелейшие травмы. Узнав об ужасной трагедии, дон Форленца убедился, что, если и произошла диверсия, как утверждает полиция, члены его семьи в ней не замешаны. Первым делом он вытащил своего крестника из ужасной больницы для бедных. А что ему оставалось? Если дон Фалконе и дон Молинари действительно погибли в результате диверсии, ответственность может быть возложена на кливлендскую семью, а что еще вероятнее — на его крестника, который лежит без сознания и не может себя защитить. Кто из присутствующих не попытался бы спасти своего крестника? К тому же Джерачи — член клана Корлеоне, и дон Форленца подумал, что Ник стал объектом возмездия одной из нью-йоркских семей. К тому времени, как Джерачи пришел в сознание, полиция уже исключила вероятность диверсии. Катастрофа произошла по воле божьей. Дон Корлеоне сообщил Собранию, что пропавшим пилотом был Фаусто Джерачи, и заявил, что вымышленное имя на правах пилота было призвано ввести в заблуждение правоохранительные органы, как и фальшивые водительские права в карманах большинства присутствующих. На этот раз игра с именами удалась — все давно догадывались, что Джеральд О’Мэлли на самом деле Фаусто Джерачи-младший, хотя полиция уверена, что О’Мэлли — обглоданный крысами труп.
Словно отдавая должное памяти четверых погибших, доны проявили здравый смысл и от обсуждения катастрофы плавно перешли к другим темам. Довольно скоро заключили договор о длительном перемирии, ради чего Собрание и созывалось.
В официальной версии произошедшего было много правды, но в нее не верил ни один из сидящих за свежевыкрашенными столами.
Не нашлось никаких доказательств, да только все твердо считали, что люди Луи Руссо проникли на маленький остров Винсента Форленца и устроили диверсию. К тому же четверо погибших представляли четырех главных противников расширения власти Чикаго на запад. В результате старый дон Форленца подвергся всеобщему осмеянию. Противостояние в Нью-Йорке предоставило Руссо великолепный шанс, которым тот не преминул воспользоваться. Многие доны вступили с ним в союз: Карло Трамонти из Нового Орлеана, Банни Конилио из Милуоки, Сэмми Драго из Тампы и новый хозяин Лос-Анджелеса — Джеки Пинг-Понг.
Никого, за исключением союзников Руссо, возвращение Чикаго к власти не радовало. Однако, по общему мнению, за столом переговоров Нос гораздо менее опасен, чем в роли воинственного чужака. Доказательства вины Носа не интересовали никого из присутствующих. Собственные дела гораздо важнее. Даже Мясник Молинари (под влиянием Майкла Корлеоне) согласился с официальной версией случившегося и поклялся, что не будет мстить.
Вслух обвинения никто не высказывал, так что Луи Руссо и его consigliere не могли на них ответить, даже зная, насколько они необоснованны. Диверсия произошла вовсе не по приказу Носа, хотя если у него и были какие-то соображения на этот счет, он не спешил ими делиться.
Естественно, Руссо было кое-что известно, так же, как и Джеки Пинг-Понгу. Что-то знал Сал Нардуччи, который из-за плохого самочувствия Форленца сидел за общим столом, будто уже захватил власть в Кливленде.
Парень, которого Нардуччи нанял, чтобы устроить диверсию, поехал в отпуск в Лас-Вегас и исчез. (Точнее, его не видели с тех самых пор, как не гнушавшийся дополнительными заработками Аль Нери застрелил его и закопал в пустыне.)
Многое, но далеко не все знал Питер Клеменца.
Майкл Корлеоне был почти уверен, что замел