Возвращение призраков

но все трое потеряли равновесие от нового толчка. Девушка упала на колени и напряглась, словно с толчком к ней вернулось сознание. Она рванулась назад, пытаясь вырваться из рук мужчин:
— Отец…
— Он мертв, Грейс, ты не поможешь ему! — крикнул Эш, хватая ее крепче.
Она выворачивалась, стараясь вырваться.
— Нет, мы не можем оставить его там!
— Слушайте Дэвида, девушка, — сказал Фелан, крепко держа ее со своей стороны. — Теперь мы уже ничего не можем сделать для вашего отца. Он искал какого-то искупления, потому и дал мне привести его сюда. Он знал, какую цену придется заплатить.
Грейс неистово замотала головой.
— Он не участвовал в этом… — начала она, но воспоминания больше ничто не сдерживало, и они проникли в ее сознание, открыв ужасную и без образную правду.
Грейс снова стала оседать, но Эш успел подхватить ее.
— Дэвид, извини меня…
— Тебе не в чем винить себя, Грейс. Ты не знала.
— Извини меня… — повторила она.
Полоска грязной кожи отодралась у нее от щеки.
— Дэвид, нам нужно убираться отсюда! — Фелан потянул их обоих по направлению к вестибюлю.
Что-то ударило Эша в спину, то ли кирпич, то ли доска — он не разобрал и не обратил внимания на боль. Обхватив Грейс одной рукой за талию, а другой схватив за локоть, он потянул ее за собой. Фелан шел впереди. Полоски тумана касались их лиц, обжигая, как острые льдинки; позади распространялся пожар. В дальнем конце зала вспыхнули книги, создав собственную преисподнюю.
На этот раз проявил неуверенность Фелан, поскольку среди сумбура смутных и переменчивых образов, толпившихся в проходе, среди непостоянных форм, напоминавших человеческие, виднелась маленькая фигурка, более телесная, чем остальные. Перед тем скорчившимся, мертвым телом, что валялось при входе, стоял мальчик и, не отрывая своих ясных глаз, мрачно смотрел на них, не замечая суматохи вокруг.
Грейс вздрогнула. Эшу показалось, что то ли она произнесла имя «Тимми», то ли его сознание уловило это в ее мыслях. Грейс съежилась и отпрянула, и Эшу пришлось удержать ее. Образ тут же начал блекнуть, кружащаяся мгла поглотила его, туман разбух и рассеялся по залу.
Фелан больше не колебался. С ободряющим возгласом, стиснув руку девушки, он повел спутников дальше. Они перешагнули через труп, который смутно виднелся в тумане, льющемся в помещение сзади и тянущемся к металлической двери наверху. Пол под ногами трясся, и эхо повторяло грохот; старый цемент и штукатурка не выдерживали тряски, делая путь ненадежным; и все время их преследовал дикий вой, подгоняя вперед, так что все трое быстро добрались до лестницы. Фелан шел первым, таща за собой Грейс, а Эш поддерживал ее сзади. Они еле видели ступени из-за тумана, падающего на них, как грязный, зловонный водопад. Грейс не упиралась, но и не помогала вести себя; покрывавшую лицо грязь перечеркнула странная багровая полоса.
Фелан добрался до верхней ступеньки и задержался, чтобы порыться в кармане пиджака. Он достал маленький черный фонарик, повернул его головку, и темноту пронзил тоненький, как карандаш, луч. Он еще повернул головку, и луч расширился, осветив зал за дверью.
— Теперь осторожно, — сказал Фелан спутникам. — Нам нужно спешить, но там опасно — пол может провалиться. Смотрите под ноги.
Эш не ответил — он уже знал об опасном состоянии здания — и вслед за Грейс, ни на миг не отпуская ее, прошел через дверь. Бедлам внизу успокоился, и Эш был благодарен хотя бы за это. Вдруг дверной проем и дыры в потолке над широким залом озарила белая вспышка; через секунд или две послышался отдаленный гром.
— За мной, быстро! — скомандовал Фелан, снова схватив Грейс за руку.
Он посветил на пол, высматривая опасности под ногами, опасаясь ям, которые, как он знал, скрываются под бегущим туманом, потом пустился вперед по дорожке, которую высвечивал своим фонариком. Пробираясь по охваченному хаосом залу, Фелан и Эш прислушивались к треску досок и хрусту камня, и каждый раз, касаясь стены, они ощущали дрожь самого здания. Они осторожно переступали через обломки, ирландец проверял каждый шаг перед собой, останавливаясь, когда не был уверен, и светя в туман фонариком. Грейс вели, как слепую, потому что она снова пребывала в шоке, вызванном пробудившимися воспоминаниями и воображением. Время от времени кто-нибудь из них спотыкался, нанося себе ощутимые травмы, но никто не задерживался, чтобы осмотреть раны, и все продолжали идти. Их ослепляли вспышки молний, вторгающиеся в заброшенное поместье; следующие один за другим раскаты грома слышались все ближе, заставляя путников съеживаться от страха. Один раз Эш потерял равновесие и оперся о стену, и она раскрошилась