Возвращение призраков

голову. Завидев в руках хозяина старые башмаки, собака вскочила, издавая скулящие звуки.
— Смотри, Гаффер, не визжи раньше времени, — предостерег ее он и усмехнулся, когда эрдель с ожиданием в черных глазах потрусил за ним, свесив розовый лоскут языка. — Ладно, парень, посмотрим, что поймаем сегодня, а?
Гаффер быстро пробежал через прихожую и с участившимся дыханием стал ждать у дверей. Джек Баклер сел на краешек кресла, скинул шлепанцы и, ворча, натянул тяжелые башмаки.
— Эй, не тряси грязь на ковер! — закричала женщина, хотя плохо скрываемое беспокойство относилось не к ковру, а к мужу.
— Я их сегодня чистил, сама знаешь, — добродушно огрызнулся он.
— Да, иногда ты забываешь это, Джек Баклер. — Ее тон смягчился. — Почему бы тебе не остаться сегодня, Джек? Бердсмор не повысит тебе жалованье за выходы среди ночи.
— Брось, Мэдди, ты же знаешь: это моя работа — отгонять этих бездельников, что в их! Прошлой ночью они набили целый мешок, а сегодня придут опять, чтобы набрать еще больше. Так было раньше и так будет, а я не могу представить им такую возможность, особенно после сегодняшней выволочки от управляющего. Эти бездельники стали приносить слишком много ущерба. Кроме того, Бердсмор не любит, когда чужие бродят по его землям, каковы бы ни были у них причины. Ты же знаешь, как он относится к своей собственности.
Мэдди отложила шитье, подошла к креслу и опустилась рядом с мужем на колени. Она посмотрела ему в лицо и с тихой грустью отметила что в этих старых усталых глазах видны его шестьдесят три года, а вокруг разбежались морщины, вызванные печалями и радостями, которых было немало в его честной богобоязненной жизни. Этот добрый, мягкий человек, хотя и загрубевший на особый манер, — как бывает груба, но целесообразна природа, — слишком заботился о птицах и животных, отданных на его попечение, и иногда ей приходилось отговаривать мужа от выполнения обязанностей, не принимающих в расчет его здоровье и возраст.
— Назови меня старой дурой, но мне кажется, ты зря выходишь в эту ночь, Джек. Как-то у меня странно кости ломит.
— Не мели чушь, Мэдди. Нынешняя ночь ничем не отличается от прошлой и позапрошлой, и можешь быть уверена, эти лоботрясы окажутся там, и ничего хорошего они не замышляют. Вот и ломит кости. — Он потрепал ее по щеке. — Не думаешь же ты, что я забьюсь в постель, когда эти чертовы браконьеры вышли за добычей? Тем более что это моя работа, сама прекрасно знаешь.
— Я знаю, что тебя не переубедишь, ты упрям, как старый осел. — Обидевшись на его холодный смешок, она начала зашнуровывать ему башмаки. — Только обещай, что будешь осторожен — вот и все, о чем я прошу.
Его смех утих, и Джек посмотрел сверху на макушку Мэдди. Значит, она тоже это чувствует. В последнее время в поселке происходило что-то странное, и ясные дни и спокойные теплые ночи не могли этого устранить. Даже птицы и звери в лесу нервничали. Как… как много лет назад, когда он был еще молодым пареньком, и его отец показывал, как действуют браконьеры. Боже небесный, столько лет он не вспоминал те времена, да и не хочет думать о них. В Слите у каждого поколения своя трагедия, у одних больше, у других меньше. Что, пришло время для новой? Он поежился, и Мэдди встревоженно посмотрела на него.
— Почувствовал твою ломоту, — пошутил Джек. — Наверное, холодает. Нужно потеплее одеться.
Его жена встала, задохнувшись от усилия, и разгладила на себе юбку.
— Я принесу тебе куртку, — сказала она, исчезая и прихожей. — И шапку, — донеслось оттуда. — Может снова пойти дождь, как утром.
Гаффер бегал кругами, пока егерь не вышел к жене в прихожую, короткий собачий хвост поднялся, блестящие глаза перебегали с хозяина на дверь.
— успокойся, Гаффер, — проворчал Баклер. — Неужели тебе хочется продираться через кусты, отпугивая негодяев?
Пес тут же принял серьезный вид, поняв, что они идут на дело, а не играть.
Мэдди помогла мужу надеть куртку, а он взял с подставки для обуви длинный фонарь, засунул в глубокий карман, затем потянулся к черному предмету, напоминавшему замысловатый тубус телескопа, и засунул его в другой карман. Мэдди протянула шапку, и он плотно натянул ее на белую от седины голову.
— Ложись спать, девочка, — сказал Джек жене. — Что толку ждать меня полночи?
— Думаешь, я такая дура, что буду дожидаться тебя, пока вы там играете в казаки-разбойники? Я буду умницей и лягу в свою уютную мягкую постель, мой милый. А ты не шуми и не буди меня, когда вернешься, понял?
Может быть, она и ляжет, но будет лежать в темноте, напрягая слух в ожидании его шагов. И не сомкнет глаз, пока не услышит шевеления ключа в замке и приглушенный голос, успокаивающий Гаффера на остаток