Возвращение в Эдем

С тех пор она стала работать на Меррит, женщину сапшадара, позволявшую ей есть у ее костра, но-даже не питавшуюся защитить девушку от постоянных насмешек. Меррит даже сама присоединялась к нем, когда была в гневе, к вместе со всеми называла ее «беличье лицо».

Армун была такой от рождения, и об этом ее мать рассказывала ей. Шесил всегда винила себя в том, что однажды, во время большого голода, убила и съела белку, хотя все знают, что женщинам запрещено охотиться. Из-за этого ее дочь родалась с передними зубами, расставленными широко, как у белки, и с разделеяной верхней губой. Но не только губа была разделена надвое — у нее было еще отверстие в небе. Из-за этого отверстия ее не возможно было как следует накормить, когда она была младенцем, потому что она громко кричала и кашляла.

Потом, когда она стала говорить, все слова звучали очень забавно.

Неудивительно, что другие детт сеялись над ней.

Они смеялись еще и сейчас, правда, когда она не могла до них дотянуться. Теперь она была молодой женщиной, быстроногой и сильной и, кроме того, имела характер, бывший единственной ее защитой в детстве. Даже старшие мальчики не осмеливались смеяться над ней, держась поодаль, ибо кулаки ее всегда были наготове и она умела ими пользоваться. Подбитые глаза и окровавленные носы были ее меткой, и скоро самые глупые научились избегать этого демона с беличьим лицом.

Она росла без друзей, в стороне ото всех. Ходя по лагерю, оиа обычно расстегивала верх своей кожаной одежды и прятала в нее нижнюю часть своего лица. Волосы у нее были длинные, и она постоянно делала ими тоже самое.

До тех пор, пока она не говорила, остальные женщины терпели ее присутствие. Армун прислушивалась к ним, видела молодых охотников, их глаза, слушала их возбужденную болтовню. Фарлан была самой старшей в этой группе, и, когда Ортнар присоединился к саммад, она быстро сошлась с ним, несмотря на то, что знала его короткое время. Обычно девушка знакомилась с юношей из другой саммад на ежегодных встречах, но теперь все изменилось, и Фарлан первой извлекла выгоду из этой перемены. Хотя остальные молодые женщины говорили скверные слова о ее смелости, она одна имела свою палатку и своего охотника, а у них ничего не было.

Армун не завидовала другим, а просто злилась. Она знала равнины и леса лучше других: мать хорошо научила ее. Со сбора корней она возвращалась с полной корзиной, тогда как другие женщины постоянно жаловались на бесплодие земли.

Она много работала, хорошо готовила, и вообще делала все, что могло сделать ее желанной для любого молодого охотника.

И все же она держалась вдали от них, зная, что они будут смеяться над ней. Когда они видели ее лицо, они смеялись, когда она говорила — тоже, поэтому она предпочитала молчать и находиться в стороне. Точнее, пыталась это делать. Но с тех лор, как она ела у костра Меррит, ей приходилось делать все, что приказывала старая женщина. Она носила дрова и резала мясо, обжигая руки об угли. Меррит смотрела, как она готовит, и каждый вечер ждала возвращения усталых и голодаых охотников. Но Армун не хотела их насмешек и поэтому всегда находила себе другие занятия, когда они собирались вокруг костра.

Хотя здесь не было снега, дожди шли большую часть зимы.

Это было неудобно, но не холодно, и это неудобство было меньше, чем морозы и глубокий снег. Способы охоты тоже изменились, ибо большие стада утиноклювых ходили по всей широкой равнине. В холмистой части жило много мургу, на которых можно было охотиться, и поэтому охотники уходили все дальше и дальше за холмы. Это было довольно опасно.

Было уже темно, когда отряд охотников возвращался. Дни теперь стали очень короткими, и это было очень необычно для людей. Некоторые охотники преследовали дичь целыми ночами. Но на этот раз что-то было неладно, потому что охотники громко кричали, оказавшись в виду лагеря, и их крики привлекали общее внимание. Охотники, бывшие в лагере, бросились к ним на помощь. Когда они подошли ближе к кострам, стало видно, что двоих охотников несут на носилках, сделанных из веток деревьев и кустов. Херилак шел впереди хмурый и усталый.

— Среди деревьев прятался мараг, — сказал он, — он напал на нас, и все произошло прежде, чем мы смогли убить его. — Первые носилки тяжело поставили на землю. — Это Ульфадан. Он мертв.

Услышав это, Меррит громко завыла и бросилась вперед.

Откинув меха, закрывавшие лицо Ульфадана, она пронзительно вскрикнула и стала рвать вблосы у себя на голове.

Херилак нашел взглядом Фракена и позвал его.

— Нам нужно твое умение залечивать раны. Мараг упал на Керрика, и его нога сломалась.

—