Возвращение в Эдем

который они покинули осенью. Объятия зимы ослабли, весна в этом году была ранняя. Возможно, зимние льды уйдут. Возможно…
За его спиной послышался скрип кожаных ремней и рев мастодонтов. Животные знали это место и поняли, что путешествие окончилось.

Охотники тихо выходили из-за деревьев, и Керрик шел вместе с ними. Теперь можно было остановиться, разбить лагерь в этом знакомом месте и построить шалаши из веток кустарника. Но остановка здесь будет недолгой. Только что кончилась зима, и люди могли отбросить мысли о следующей.

Керрик взглянул на белых птиц, пролетавших высоко над ними. Это были другие птицы.

Возможно, другие… Мрачные воспоминания нахлынули на него и затемнили солнечный свет. Ийлан здесь не было, но они были, как ураган, который всегда может налететь. Что бы ни делали сейчас тану, что бы они ни собирались делать, их действия будут всегда окрашены этим смертоносным присутствием на юге… Громкий торжествующий рев мастодонта прорвался сквозь его мысли. Хватит. Для размышлений будет время потом, а сейчас нужно ставить лагерь, разводить костры и жарить свежее мясо.

В ту же ночь они собрались вместе вокруг костра: Керрик, Херилак, старый Фракен, саммадары. Желудки их были полны, а сами они были довольны. Сорли поворошил костер так, что искры лететели вверх, теряясь в темноте. Из-за деревьев поднялась полная луна, ночь была тихой. Сорли вытащил обугленную ветку, помахал ею, пока она не вспыхнула ярким пламенем, и приложил к каменной чаше трубки. Он глубоко затянулся, выпустил облако дыма, затем передал трубку Хар-Хаволу, который тоже глубоко вдохнул дым. Они были сейчас одной саммад, составленной из нескольких, и больше никто не смеялся над теми, кто пришел из-за гор. Это было немыслимо из-за зимы, проведенной вместе, и сражения с мургу. Трое из его молодых охотников уже нашли себе женщин в других саммад. Это был путь к миру.

— Фракен, — окликнул Херилак, — расскажи нам о битве и об убитых мургу.

Фракен покачал головой, притворяясь усталым, но, когда все стали упрашивать его, а за спинами сидевших появились другие охотники, он позволил уговорить себя. Некоторое время он гнусаво напевал что-то, раскачиваясь из стороны в сторону, потом начал петь историю прошедшей зимы.

Хотя все они были там и участвовали в перечисляемых событиях, лучше было, когда он рассказывал о прошедшем.

Его истории с каждым разом были все лучше. Бегство становилось тяжелее, женщины сильнее, охотники храбрее, а битва невероятнее.

— …снова и снова подходили они к холму, снова и снова охотники вставали на их пути, убивая их раз за разом. Скоро вокруг каждого охотника высились такие груды тел, что за ними их самих не было видно. Каждый охотник убил столько мургу, сколько стеблей травы растет на склоне горы. Каждый охотник снова и снова ударил копьем, и каждый удар пронзил пятерых мургу. В тот день охотники были сильны, а горы мертвых поднялись выше их голов.
Они слушали его, кивали и испытывают все большую гордость от того, что сделали. Трубка переходила из рук в руки, а Фракен пел историю их побед. Голос его поднимался до крика и опускаются до шепота, и все, даже женщины и маленькие дети, собрались вокруг, внимательно слушая. Когда он закончил, все продолжали молчать, вспоминая. Им было, что вспомнить…

Огонь почти погас, и Херрик привстал, подбросил в него и тут же сел, потому что у него закружилась голова. Дым из трубки был крепок, и он еще не привык к нему. Фракен завернулся и отправился в свою палатку. Остальные тоже начали расходиться, и скоро Керрик увидел, что осталось, только несколько охотников. Херилак смотрел в огонь, Хар-Хавопа покачивал головой в полусне. Херилак взглянул на Керрика.

— Они счастливы сейчас, — сказал он. — Мир.., Хорошо, что сейчас они испытывают это. Зима была долгой и горькой, и им нужно забыть ее, прежде чем они начнут думать о следующей. Да и мургу со смертоносными палками тоже нужво эабыть.

Он помолчал, потом произнес:

— Мы убили многих из них. Может, теперь они забудут о нас и оставят нас в покое.

Керрик не хотел отвечать отрицательно, но понял, что не сможет сделать этого. Он покачал головой, и Херидак вздохнул.

— Они придут снова, — сказал Керрик. — Я знаю этих мургу. Они ненавидят нас так же, как мы ненавидим их. Скажи, ты убил бы их всех, если бы мог?

— Тотчас же и с большим удовольствием.

— И они чувствуют то же самое.

— Так что женам делать? Лето будет коротким, и мы не знаем, будет ли хорошая охота. Но что мы будем делать, когда на нас навалится будущая зима? Если мы пойдем на восток к следующему берегу, где можно охотиться,