Возвращение в Эдем

по морю. Она вспоминала резкий запах рыбы, теплого дыхания фарги, гниющей палой листвы и над всем — аромат города. Чувство радости переполняло ее — наконец-то на берегу! — Верно, Вейнте, я разделяю твои чувства, — пропыхтела Акотолп. Эсетта, которого она крепко держала за руку, с интересом разглядывал город, но, когда Вейкте взяла его за другую, мгновенно съежился от страха. Такая реакция развеселила Вейнте, и она сильнее стиснула пальцы. Они шли по направлению к главной улице Икхалменетса. Фарги поглядывали на них, выпучив от любопытства глаза, увязывались следом; скоро за ними шла уже целая процессия. Вейнте обратила к сопровождавшим один глаз и жестом потребовала внимания. — Кто из вас обладает совершенной речью и знанием города? В последовавшей суете совсем юных фарги, стоявших впереди, оттеснили те, что постарше. — Нижайшая к высочайшей, которую сопровождает самец. Я обладаю накоторыми поэнаниями и хочу быть полезной. — Знаешь ли ты, где находятся ханане? — Местоположение мне известно. — Веди нас. Раздувшись от важности, фарги торопливо проковыляла вперед, и процессия двинулась по улице. Идущих покрывала густая тень от крепких сучьев, а солнечных лучей так не хватало под северным ветерком. По освещенной солнцем полоске вдоль края мостовой они добрались до громадного сооружения. По обеим сторонам закрытой двери стояли две фарги с сушеными хесотсачами знаком их положения. — Вызови эсекасак ханане, — сказала Вейнте. Часовые смущенно топтались на месте, покуда Вейнте, сжалившись, не уточнила: — Пойдет эта, ты останешься на страже. Появившаяся эсекасак, увидев прибывших, принялась демонстрировать незнание-о-прибытии и желание повиноваться, Вейнте, жесты которой требовали уважения и повиновения, обратилась к ней: — Вот новый самец, которого я отдаю под твою опеку. Давай войдем. Когда за ними захлопнулась дверь, Вейнте заговорила: — Его зовут Эсетта; он прибыл из дальнего города за океаном. Эсегга устал и нуждается в отдыхе. И в уединении, пока эйстаа не прикажет иначе. Ты будешь приносить ему мясо, и он будет говорить только с тобой. Ты поняла? — Великая Вейнте пересекла океан, чтобы стать эйстаа в дальнем городе, со смирением и гордостью добавила Акотолп. Вейнте оценила ненавязчивую поддержку. — Как сказала Вейнте, так и будет, — почтительно ответила эсекасак и жестами попросила отпустить ее, чтобы немедленно увести Эсетту. У того хватило ума сдержать раздражение и страх, — ведь его ждал уют и покой ханане, — и движения его являли только удовольствие-от-окончания-пути, что было в общем-то верно. У входа все еще торчали фарги — ничего более интересного они еще не видели и теперь, притихнув, ждали, что будет дальше. Самая старшая из них, приведшая гостей сюда, стояла в сторонке, демонстрируя уважение и покорность, Вейнте поманила ее к себе. — Как твое имя? — Мелихеле. Не будет ли позволено низкой узнать. как зовут высокую, которая говорит? — Это Вейнте, — ответила Акотолп, стараясь, чтобы славному имени соответствовали жесты высочайшего уважения. — Хочешь ли ты последовать за мной, Меликеле? — спросила Вейнте. — Куда бы ни вела дорога, я — твоя фарги. — Сначала поесть. А потом я хочу узнать побольше об этом городе. Акотолп уже знала, как естественно для Вейнте повелевать, и сейчас заново оценила этот дар. Даже в этом городе на скале, где еще не ступала нога ее, она требовала немедленного повиновения. Кстати, она говорила о еде! Акотолп громко щелкнула челюстями при этой мысли. Меликеле повела их обратно на берег. Для еды было не время, и просторное помещение под прозрачной крышей пустовало. Вдоль стен выстроившись баки, откуда прислужницы-фарги выхватывавши рыбину за рыбиной, взрезали их струнными ножами, потрошили, чистили и укладывали тушки в растворы энзимов. — Расточительность! — заявила Акотолп. — Подобная обработка нужна для мяса столетнего ненитеска, а не для рыбы. Посмотрим, что там у них в баках. Мелкие ракообразные… восхитительны в свежем виде, смотри! Схватив одного покрупнее, Акотолп мгновенно отодрала ему голову и конечности, ловкими движениями обломала панцирь. Вейнте всегда мало интересовалась тем, что ест, и положила на лист кусок рыбы. Едва Вейте отвернулась, Меликеле последовала ее примеру. Акотолп радостно бурчала под нос, и кучка объедков возле ног ее росла. Излучая удовольствие-от-еды, она не замечала работавших рядом фарги, не обратила она внимания и на иилане, появившуюся из строения рядом. Та взглянула на нее, присмотрелась повнимательнее и наконец приблизилась. — Шествие-времени — конец-разлуке, — взволнованно проговорила прибывшая. — Ты Акотолп, ты обязана быть Акотолп, есть только одна Акотолп. Акотолп с удивлением оглянулась — кусок белого мяса прилип к верхней губе, — и защитные мембраны на