Возвращение в Эдем

Сорвав рукавицу, она протянула руку, затаив дыхание от страха. Осторожно прикоснулась к коже… Холодная. Он мертв. Она закричала. Вдруг веки его затрепетали, и глаза приоткрылись. Она не опоздала.
Глава двадцатая
Заснеженные просторы севера для парамугана что дом родной. Они умеют жить и выживать среди снега и льда, знают, как возвращать к жизни замерзающих и обмороженных. Озабоченно перекрикиваясь, они оттеснили Армун в сторонку. Пока Калалекв распахивал шкуры над Керриком и срывал с него одежду, двое парамутанов торопливо раздевались, складывая еще теплую одежду на оледеневшую землю. Замерзшее тело Керрика осторожно уложили на нее, и нагие охотники прильнули к нему своими телами. Остальные завалили их сверху шкурами. — Какой холод — сейчас и я сам замерзну, придется петь смертную песню! выкрикнул Калалекв. Все расхохотались, хорошее настроение вернулось к ним, когда оказалось, что охотники живы. — Иди за дровами, разводи огонь, топи снег. Их надо согреть и напоить. С Ортнаром поступили таким же образом. Армун поняла, что может помочь, только отправившись за дровами. Он жив! Солнце согревало ее лицо, грело душу — Керрик жив и в безопасности, они снова вместе. Ломая ветки, она поклялась, что никогда более не оставит его. Слишком долго они были в разлуке. Невидимая веревка, соединявшая их, так натянулась… едва не разорвалась. Это не должно повториться, она больше не допустит такого. Где он — там и она. Никто и ничто не сможет их разделить. Она навалялась всем телом на толстую ветвь. Гнев и радость переполняли ее. Больше такого не случится! Развели костер, в пещере стало тепло. Калалекв склонился над бесчувственным Керриком. Растирая его конечности, он довольно кивал. — Очень хорошо. Смотри, какое белое тело! Только лицо поморозил — видишь темные пятна. Кожа сойдет, и все. А вот второй — плох. Он сбросил шкуры с ног Ортнара. Все пальцы на его левой ноге почернели. — Придется отрезать, пока он без сознания и не почувствует. Не приходя в сознание, Ортнар громко застонал, и Армун старалась не вслушиваться в хрустящие звуки за спиною. Лоб Керрика стал теплым, на нем выступила испарина. Она прикоснулась к нему кончиками пальцев — и веки вновь задрожали. Керрик открыл глаза и снова закрыл. Обняв за плечи, она приподняла его и поднесла к губам кожаную чашечку с водой. — Пей, пожалуйста, пей, — попросила она. Керрик глотнул и откинулся назад. — Пусть они будут в тепле, их надо покормить, чтобы набрались сил, прежде чем их можно будет везти в стойбище, — произнес Калалекв. — Мы оставим мясо, которое привезли в лодке, попробуем наловить рыбы. Вернемся к вечеру. Парамутаны оставили целую кучу дров. Она поддерживала огонь, подбрасывая хворост. После полудня, отвернувшись от костра, она вдруг увидела, что глаза Керрика открыты и губы безмолвно шевелятся, словно он пытается заговорить. Прикоснувшись губами к его руке, она погладила его по лицу. — Говорить буду я. Ты жив, и Ортнар тоже. Я вовремя отыскала тебя. С тобой все будет в порядке. Здесь еда и питье — выпей. Она помогла ему привстать и держала, пока он пил, кашляя от сухости в горле. Потом уложила, прижавшись к нему всем телом, зашептала ему в ухо: — Я дала себе клятву. Я поклялась, что не позволю тебе впредь оставлять меня. Где ты, там и я. Так должно быть. — Так… должно быть, — хриплым голосом отозвался он. Глаза Керрика закрылись, и он вновь уснул: трудно быстро вернуться к жизни, если побывал рядом со смертью. Рядом пошевелился Ортнар, она дала попить и ему. Парамутаны вернулись уже в темноте. — Погляди-ка, какую крохотную рыбешку я прикес, — проговорил Калалекв, пробираясь в пещеру с огромной уродливой рыбиной, покрытой пластинами: во рту ее торчали острые зубы. — Она даст им силу. Пусть поедят. — Но они без сознания… — Долго, нехорошо. Им нужно мясо. Я покажу. Двое парамутанов посадили Ортнара, а Калалекв мягко тронул голову охотника, щипнул его щеки, что-то шепнул на ухо и громко хлопнул в ладоши. Глаза охотника приоткрылись, и он застонал — все обрадованно завопили. Один из парамутанов держал охотника за челюсть, а Калалекв отхватывал от рыбины куски мяса и выжимал из них сок в рот охотника. Тот давился, кашлял, но глотал, что встречалось радостными воплями. Когда он почти пришел в себя, парамутаны стали подносить куски сырой рыбы к его губам. — Скажи ему на своем языке, чтобы эрквигдлит понял, — надо есть. Жевать, жевать. Керрика она покормила сама: она не хотела, чтобы это делали парамутаны, словно своим прикосновением она могла поделиться с ним силой. Ортнар был готов к путешествию только через два дня. Он до крови закусил губу, когда с его ног срезали почерневшее мясо. — Но мы живы, — подбодрил его Керрик, когда мучения закончились. — Я во всяком случае не полностью, — задыхаясь, выговорил Ортнар. Капли