Возвращение в Эдем

Керрик. покачал головой. — Это раненая нога, он переусердствовал. Жаль, что он не сел утром на травоис. — Ну а теперь ляжет, — заметила практичная Армун. — Положим на травоис ветви и привяжем его. Ортнар был слишком слаб, чтобы протестовать. Несколько дней он пролежал как мертвый, лишь изредка пробуждаясь, чтобы попить и немного поесть. Становилось теплее, дичи вокруг становилось больше… и не только дичи. Здесь уже водились мургу. Мелких они убивали и ели, но постоянно помнили, что где-нибудь неподалеку могут оказаться и огромные хищники. Теперь Керрик шел, держа наготове лук и не переставал жалеть, что их хесотсаны не пережили зиму. Наконец Ортиар смог сесть и даже брать мясо правой рукой. Волоча левую ногу и опираясь на костыль, который вырезал для него Керрик, он уже был в состоянии пройти несколько шагов. — Я еще могу держать копье правой рукой, только поэтому я остаюсь с тобою. Будь здесь кроме тебя охотники, я простился бы с вами и остался под деревом. — Но тебе станет лучше, — проговорил Керрик. — Возможно. Но я охотник, а не сухая нога. Это Херилак убил меня. Когда он ударил меня, мою голову словно огнем прожгло. А теперь прожгло и все мое тело. Я теперь жив только наполовину и бесполезен. — Ты нам нужен, Ортнар. Ты знаешь лес лучше всех. Ты должен отвести нас к озеру. — Это я могу сделать. Интересно, живы ли твои любимые мургу? — И мне тоже. — Керрик был рад изменить тему разговора. — Эти двое… они… не знаю. как сказать… как двое детей-тану. которые навсегда остались маленькими. — По-моему, они вполне взрослые… и безобразные. — Телом — да. Но ты видел, как они жили. Их держали взаперти, кормили, ухаживали за ними, даже погулять не выпускали. Наверное, с того дня, как они вышли из моря, оба самца впервые остались в одиночестве. Мургу запирают своих самцов, прежде чем те научатся говорить. Будет просто удивительно, если они сумели пережить зиму. — Было бы лучше, если бы они умерли, — злобно проговорил Ортнар, — вместе со всеми мургу. Уходя на юг все дальше и дальше, они продвигались теперь только по ночам, а днем вместе с мастодонтом прятались под деревьями. Охота была хорошей, сырая рыба и тухлое мясо вспоминались, как скверный сон. Удача сопутствовала им: в лесу они не встречали никого из крупных мургу, а мелкие сами убегали от них. Ортнар внимательно следил за дорогой и показал, где сворачивать к круглому озеру. Тропа была заросшей и узкой — по ней давно не ходили. Держа копье наготове, Керрик шел впереди — Ортнар уверял, что озеро неподалеку. Осторожно и бесшумно ступая, он вглядывался в тени под деревьями и кустами. Сзади, на некотором расстоянии, топал мастодонт, треща ветвями. И вдруг впереди хрустнул сучок, Керрик застыл. Что-то пошевелилась в тени. Темная фигура… такая знакомая. Иилане с хесотсаном! Достать лук? Нет, движение выдаст его. Фигура приближалась… вот она вышла на солнечный свет. Выпрямившись, Керрик крикнул: — Приветствую тебя, могучий охотник! Иилане резко обернулась и, сделав шаг назад, с трясущейся от страха челюстью стала наводить хесотсан. — С каких это пор, Надаске, самцы убивают самцов? — спросил Керрик. Тяжело осев на хвост, Надаске с облегчением зажестикулировал, изображая испуг и спасение от смерти. — О, говорящий устузоу, я был на краю смерти из-за тебя. — Ну, я вижу, только на краю. Ты жив. И я рад видеть это. А как Имехеи? — Он такой же, как я, сильный, решительный, могучий охотник. — Такой же толстый? Сердитыми жестами Надаске выразил несогласие. — Если я кажусь тебе толстым, то лишь потому, что мы искусные следопыты. Вот когда хорошее мясо закончилось, мы были тощими, пока не научились охотиться и ловить рыбу. А теперь давай спрячемся — приближается что-то ужасное. — Останови страх, предайся радости. Это идут мои друзья с огромным нагруженным зверем. Не убегай, иди к Имехеи и скажи ему, что случилось, чтобы он не застрелил нас. Жестом выразив согласие, Надаске, переваливаясь, быстро потрусил по тропе. Вновь послышался треск сучьев, и к Керрику подошел мастодонт. — Ну вот мы и пришли, — сказал он Армун. — Я только что разговаривал с одним из мургу, о которых тебе рассказывал. Идите вперед и не бойтесь. Они не сделают вам ничего плохого. Это — мои друзья. На марбаке эта мысль выглядела довольно странно, но слова, соответствующего понятию «эфенселе» в нем просто не было. Слово «семья» подошло бы больше, но неизвестно, как к этому отнеслась бы Армун. Что она скажет, если он объявит мургу членами своего саммада? И Керрик заторопился вперед, чтобы успеть заранее поговорить с обоими самцами. Выбравшись из травоиса, Ортнар встал на ноги и заковылял следом за волокушей. Они вышли прямо к озеру — огромной, залитой солнцем, водяной равнине. Имехеи и Надаске в безмолвной неподвижности дожидались под навесом из зеленых лиан, не выпуская из рук хесотсаны.