Возвращение в Эдем

Все Дочери хотели своими глазами увидеть это место, и от желающих совершить прогулку не было отбоя. — Куда уместнее выглядело бы стремление поработать, — ворчала Амбаласи, отбирая сильнейших и отгоняя остальных. Как только все погрузились, невзирая на протесты, она согнала их с плавника внутрь урукето и оставила рядом с собой лишь Энге и Элем. — Обращайте внимание, — приказала Амбаласи, — как ваши Дочери рвутся на прогулку, знать не желая никакой работы. Быть может, раз вы не можете приказывать им, следует предусмотреть систему поощрений? — В твоих словах много правды, и я подумаю над ними, — ответила Энге. Конечно, я понимаю их чувства, но нам придется найти способ разделения труда. Мне придется внимательнее подумать над учением Угуненапсы — не могла же она вовсе упустить эту проблему из виду. — Изучай побыстрее, или мы погибнем от голода. Полагаю, вы заметили, что ваша система добровольного участия в рыбной ловле и не думает работать. Первый тен уже высказывает недовольство от того, что работа последующих стала легче, когда мы освоили ловлю угрей? Они уже требуют реорганизации системы. — Я знаю, к сожалению, это так. Все мое внимание обращено к этим вопросам. Урукето дрогнул под ногами. Огромное существо повернуло в сторону, чтобы уклониться от плывущего навстречу по течению Дерева. Вода Подмыла корни лесного гиганта, и в ещё зеленой листве его над водой перепархивали птицы. Повинуясь командам Элем, урукето вновь повернулся и направился к перешейку, где поднимется новый город. Амбаласи первой спустилась вниз и зашлепала по воде к берегу. Земля была покрыта увядшими пожелтевшими листьями, торчали голые сучья. Резким знаком Амбаласи высказала удовлетворение. — Теперь жуки-древоточцы должны позаботиться о стволах и пнях. Пусть Дочери таскают сучья и деревья поменьше к реке и бросают их в воду, а мы сходим к терновой изгороди. Амбаласи шла впереди — неторопливо из-за жары. Пришлось даже передохнуть в редкой тени голых ветвей. — Жарко, — с трудом выговорила Энге и широко открыла рот. — Так и должно быть, ведь мы сейчас находимся в точности на экваторе. С этим географическим термином ты, конечно же, не знакома. — Экватором называется линия на поверхности сферы, равноудаленная от полюсов, соответствующих оси вращения. — Глядевшая на терновый барьер Энге не видела раздражения в жестах Амбаласи. — Пытаясь понять работы Угуненапсы, я обнаружила, что в основу их положены и некоторые достижения естественных наук. И я последовала ее прекрасному примеру. — Последуй-ка лучше моему прекрасному примеру — идем дальше. Следует убедиться, что в терновой стене нет брешей. Пошли. Пока они шли вдоль стены из плоских листьев и острых колючек, Амбаласи на ходу собирала свежие стручки с семенами и передавала их Энге. Выйдя к берегу реки, Амбаласи указала на пространство, отделявшее терновую стену от воды. — У берега всегда так получается, — проворчала она. — Я высажу здесь семена — начнем с этих, — они укореняются в воде. Подержи. Пожилая ученая привычно провела ногой в иле бороздки, а потом, согнувшись над ними, пыхтя и жалуясь на жару, принялась сажать семена. Энге смотрела на реку — внизу по течению в русло впадала боковая протока. Что-то шевельнулось в воде — должно быть, большая рыба. За ней на миг из воды высунулась другая. — Еще семян, — потребовала Амбаласи. — Острый приступ глухоты, — ехидно добавила она, обнаружив, что Энге молча глядит на реку. — В чем дело? осведомилась она, снова не получив ответа. — Я увидела что-то над водой, но это существо сразу исчезло, — ответила наконец Энге с жестом столь огромной важности, что и Амбаласи уставилась в ту же сторону. — Что это было? Энге повернулась к ученой с жестами жизни и смерти. Немного поколебавшись, она начала: — Я подумала и вспомнила известных мне живых существ. Просто не с кем спутать. Первого я видела мельком и даже не поняла, кто это. Второй выставил голову из воды. Я видела ее. И не могла ошибиться. — Требуются пояснения, — раздраженно сказала Амбаласи. Наступила тишина. Энге повернулась к ней лицом, безмолвно и неподвижно посмотрела в глаза ученой и наконец заговорила: — Я понимаю важность своих слов. Но я не ошиблась. Там в ручье я видела юных элининийл. — Но это невозможно! Мы первые иилане в этих краях. Здесь нет самцов, некому вынашивать яйца, нету молодняка, выходящего в море… Откуда здесь взяться элининийл, которые превратятся в фарги? Это невозможно. Или… Теперь уже Амбаласи умолкла и оцепенела, и тени мыслей пробегали по ее коже. — Такое может быть. Мои прежние слова была вызваны видовым этноцентризмом. Раз мы, иилане, находимся на самом верху экологической пирамиды, легко без лишних раздумий предположить, что мы здесь одни, как это только что сделала я. Единственные и неповторимые. Понимаешь ли ты, о чем я веду