Возвращение в Эдем

нас здесь будет, тем более мы встревожим их. Нас предупредили, это не было нападением. Такова ситуация в настоящий момент, и я не хочу, чтобы она изменилась. Я останусь здесь. А ты пойди к реке и поймай рыбу. — Энге сделала жесты сомнения и смятения. — Думай же, — велела Амбаласи. — Ты гордишься своим умением рассуждать. Церемония кормления, к которой мы обращаемся в важных случаях, корнями уходит в глубокую древность. Что может более соединить Дочерей, чем предложение пищи? Общность существования, проявляющаяся в разделении трапезы… Мне нужна рыба. Не допуская возражений, старая ученая отклонила все аргументы. Наконец она просто уселась на хвост, в последний раз требовательно проговорив: «Рыбу мне!», и уставилась на лес, застыв в позе приветствия и доброжелательства. Энге не оставалось ничего другого, как отправиться к реке. Нырнув, она обнаружила зрелище, радостное для всякой иилане. В чистой воде стайкой-эфенбуру скользили совсем еще маленькие элининийл — малыши гонялись за серебристыми мальками. Она долго смотрела на них, пока ее не заметили, цвета испуга выступили у них на ладонях. Она показала им свои ладони, прося не пугаться. Но гостья была такой странной — и они в мгновение исчезли с глаз. Одна из малышек выронила только что пойманную рыбешку с прокушенным хребтом. Энге подобрала ее и вышла на берег. Амбаласи с сомнением поглядела на невзрачную добычу Энге. — Скорая ловля — маленькая рыба. — Я ее не ловила. Я вспугнула юное эфенбуру, когда они ели. Такие хорошенькие… — Несомненно. Придется ограничиться этой рыбкой. Стой здесь, а я пойду вперед. — Можешь приказывать, но я не буду повиноваться. Я пойду сзади, чтобы помочь в случае чего. Амбаласи открыла рот, но поняла, что это будет напрасной тратой времени, и не без колебаний ответила жестом согласия. — Не ближе, чем в пяти шагах от меня. Идем. Держа рыбешку перед собой, она шла по тропе и остановилась на краю рощи. — Рыба, вкусно, хорошо, дружба, — громко, но ласково произнесла она. Потом неторопливо уселась на хвост и продолжала свои речи. В тени что-то шевельнулось, и Амбаласи старательно зажестикулировала, изображая тепло и дружбу самыми простыми знаками. Листва раздвинулась, и из тени нерешительно выступила незнакомка. Они молча какое-то время изучали друг друга. Амбаласи вглядывалась глазом ученой. Внешние различия были незначительны. Величина тела, сложение, окраска. В лучшем случае подвид. Медленно приблизившись, она положила рыбку на траву, выпрямилась и отступила. — Она твоя. Знак дружбы. Возьми и съешь ее. Возьми, она твоя. Незнакомка смятенно озиралась, открыв рот в знак непонимания. Великолепные зубы, заметила Амбаласи. Придется выразиться попроще. — Рыба-чтобы-есть. — Амбаласи прибегла к не требующему слов простейшему выражению, воспользовавшись иэменением окраски ладоней. Незнакомка подняла руку и ответила подобным обраэом. — Рыба. — Она схватила рыбешку и сразу же исчезла с ней в зарослях. — Великолепно для первого раза, — заметила Амбаласи. — На сегодня довольно. Я устала. Мы возвращаемся. Ты видела, что она мне ответила? Энге излучала воодушевление. — Я видела! Это изумительно.. Одна теория утверждает, что речь начиналась подобным образом. Теория эта гласит, что мы учились, разговаривать в океане жестами и изменением цвета, тогда еще не прибегая к словам. — Да, подобное предположение удовлетворяет требованиям биологии. В море главенствует не словесное общение. Значит, когда наши виды разделились, мы уже умели объясняться жестами и окраской… иначе сейчас мы не сумели бы понять друг друга. Вопрос в том — иилане они или йилеибе. Может быть, они ограничиваются только этими примитивными знаками? Придется выяснить. С ними придется поработать. Энге тоже горела энтузиазмом. — Такой возможности никому еще не представлялось! Удовольствие. Я долго занималось проблемами общения и с интересом ожидаю новой работы. — Рада слышать, что тебя хоть что-то волнует, кроме пустых речей о жизни и смерти. Будешь помогать мне, нам придется потрудиться. Они вернулись к берегу реки, но на этот раз погрузились в воду с большой нерешительностью. Теперь, когда любопытство уже не подгоняло их, обе разом вспомнили про все опасности, которые могут ожидать их в мутных водах. Так что, возвращаясь к терновой стене, они жались к берегу. Испачкавшись в иле, они пробирались между мертвых растений. Занятые беседой, Дочери Жизни толпились возле урукето. Амбаласи с негодованием посмотрела вокруг. — Работа не сделана! Никаких извинений лени-неразумию-безделью! Энге тоже выразила недоумение, и стоявшая в центре кружка Сатсат попросила разрешения говорить. — Фар сказала, что хочет говорить с нами. Конечно, мы стали слушать, ведь ее мысли глубоки. И теперь мы обсуждаем… — Она ответит