Возвращение в Эдем

по тропе к круглым сооружениям возле причалов. — Несите мясо к мясникам, — распорядилась охотница. Обе фарги миновали первый из домов, но ему охотница знаком велела войти. — Иди туда. Я думаю, Есспелеи захочет тебя видеть. В стене дома была кожаная дверь. Ее створки распахнувшись, едва Керрик толкнул их. Она вела в короткий тоннель, заканчивающийся дверью, еле видной в свете фосфоресцирующих полосок на стене. Иилане отступила, держа оружие наготове, и жестом приказала идти вперед. Он прикоснулся ко второй двери, та открылась, и волна теплого воздуха обдала Керрика. Здесь светящиеся пятна были крупнее и излучали больше света. На полках было много странных тварей. Подопытные звери, подумал он. Стены были увешаны картами. Над одним из живых приборов склонилась иилане. — Почему ты мешаешь мне, Фафнеге? — сказала она раздраженно и обернулась. Жесты ее мгновенно выразили страх и удивление. — Грязный устузоу! Почему он не мертв, зачем ты привела его сюда? Фафнеге ответила знаком познание-превыше-всего и выразила презрение к страху ученой. Она была очень похожа на Сталлан. — Есспелеи, ты в безопасности, не дрожи так. Это весьма необычный устузоу. Вгляни, что будет, когда я прикажу ему говорить. — Ты в безопасности, — сказал Керрик. — В отличие от меня. Прикажи этому отвратительному созданию опустить оружие. Я пришел с пустыми руками. Есспелеи застыла в изумлении и не сразу заговорила. — Я знаю о тебе. Я разговаривала с одной ученой, а та беседовала с Акотолп, которая и рассказала ей об устузоу, который говорит. — Я знаю Акотолп. Она очень, очень толстая. — Значит, ты и есть тот самый устузоу. Акотолп действительно толстая. Почему ты оказался здесь? — Эта тварь бежала, — вмешалась Фафнеге, — не может быть другого объяснения его появления здесь. Видишь кольцо на шее. Вот обрывок поводка… он убежал от хозяйки. — Это так? — спросила Есспелеи. Керрик молчал, его мысли путались. Что им сказать? Говорить можно все что угодно, они не умеют отличить правду от лжи, ведь все их мысли отражаются в шевелении тела. Он не такой и способен солгать. — Я не бежал. Просто началась буря, урукето выбросило на мель. Я прыгнул в море, выбрался на берег. Я здесь один. И я голоден. Так приятно вновь разговаривать с иилане. — Очень интересно, — отозвалась Есспелеи. — Фафнеге, принеси мяса. — Если я уйду, он убежит. Лучше позову фарги. Она вышла, но Керрик знал, что она где-то рядом. Он сбежит при первой же возможности. Но сначала нужно выяснить, что эти иилане делают так далеко на севере. — Вопрос глупой к озаренной великим разумом, вежливая просьба просветить. Что могут делать иилане в таких холодных краях? — Информирую, — не думая, ответила Есспелеи, потрясенная речами устузоу. — Это место для занятия наукой. Здесь мы изучаем ветер, океан и погоду. Все это не может быть понятно тебе, удивляюсь даже, почему отвечаю тебе. — Благодарю за благосклонность высочайшей к нижайшей. Вы изучаете зимние холода и холодные ветры, которые дуют с севера с каждой зимой все сильнее? Есспелеи знаком выразила удивление, к которому примешивалось немного уважения. — Устузоу, ты даже не фарги, но в твоих словах угадывается отблеск разума. Мы изучаем зимы, потому что знания — это наука, а наука — это жизнь. Вот что мы изучаем. — Она показала в сторону инструментов и развешанных по стене карт. И заговорила, обращаясь более к самой себе, чем к нему, и сопровождая слова жестами скорби: — С каждым годом зимы становятся холоднее, с каждой зимой льды все дальше заходят на юг. Умер Соромсет, погиб Инегбан. Мертвые города. А холод все ближе. И следующим умрет Икхалменетс, если холод продвинется еще дальше. Икхадменетс! Керрик затрепетал от волнения и заговорил лишь тогда, когда дрожащий голос уже не мог его выдать. Икхалменетс… об этом городе рассказала ему на берегу Эрефнаис перед смертью. Город, который помог Вейнте, город, развязавший войну, отобравший у усту… тьфу, у тану Деифобен. Икхалменетс, где обитают враги. — Икхалменетс? В глупости своей я никогда не слышал об этом городе. — Глупость твоя воистину велика. Окруженный морем Икхалменетс, остров, сияющий в океане. Ты не иилане, если не знаешь об Икхалменетсе. С этими словами она кончиком пальца прикоснулась к карте на стене. — Я так глуп, даже удивительно, что жив еще, — согласился Керрик, наклоняясь вперед, чтобы видеть, что именно показала ученая. — Какую благосклонность проявляешь ты, высочайшая, затрудняя себя речами со мной, нижайшей. Попусту расходуя свое невероятно ценное время на увеличение моих крохотных познаний. — Ты правильно говоришь, иилане-устузоу. — Дверь открылась, и появилась фарги с пузырем, полным мяса. — Теперь поедим. А потом ты ответишь на мои вопросы. Керрик ел молча, едва сдерживая внезапную радость. Теперь вопросов у него не было, более ничего