Возвращение в Эдем

ней есть вода и зеленая трава. — Ты хочешь вести туда саску? Затрещал огонь, в костре упало полено, и Саноне ответил не сразу. — Нет, я не хочу уводить их из долины. Мы всегда жили здесь. И, если нам суждено умереть, мы умрем здесь. — Я не хочу умирать, но я устал все время бежать. И мои саммады тоже. Если они решат, я уведу их отсюда, но сомневаюсь, чтобы они решились на новый поход. Время бегства миновало. Рано или поздно придется остановиться и лицом к лицу встретить мургу. Пусть это случится скорее. Все мы устали. — Вода в реке опустилась. Обычно дожди в горах в это время года наполняют ее до краев. — Утром я возьму охотников, мы разведаем, что случилось в горах. Тебе не кажется, что это работа мургу? — Не знаю. Но мне страшно. — Всем нам страшно, мандукто. Мургу приближаются словно зимняя метель кто может остановить бурю? Одна из женщин заметила на краю обрыва зеленые лианы. Она не стала к ним подходить, потому что они выглядели как те, что в ядовитой ограде мургу. — Утесы высоки. — Но лианы быстро растут. Когда я сплю, мне уже снится смертная песня. Знаешь ли ты, что это значит? Саноне ответил холодной и мрачной усмешкой. — Могучий Херилак, смысл своего сна ты знаешь и без толкований мандукто. Я тоже слышу смертные песни. Херилак угрюмо взглянул на звезды. — Родившись, мы сразу начинаем умирать. Я знаю — моему тхарму суждено оказаться там, между ними. Но не холодный ветер, а приближение нового дня заставляет меня ежиться. Неужели мы ничего не сможем сделать? — Керрик вел нас в бой с мургу и привел нас к победе. — Не называй мне этого имени. Он ушел и оставил нас погибать. Он не поведет нас больше. — Он оставил тебя или ты его, о могучий Херилак? — негромко спросил Саноне. Вспыхнув, Херилак начал было сердитые речи, но сразу умолк. Воздев к небу руки, он сжал кулаки и вновь опустил их. — Если бы слова эти сказал охотник, осмелившегося на дерзость я ударил бы этой рукой. Но не тебя, Саноне, ведь ты видишь насквозь всех нас, понимаешь тайные думы. После гибели моего саммада во мне уживаются два человека. Один вечно кипит гневом и жаждет лишь смерти врагов, отвергая советы, забывая всякую дружбу. И когда Керрик нуждался в помощи, этот Херилак оставил его одного. Так было. Но теперь, окажись он здесь, у меня нашлось бы для него иное слово. Но он ушел на север и погиб там. А теперь мы оказались в этой долине, где повсюду нас окружают мургу. Гнев мой стал утихать, и я вновь чувствую себя тем, кем был прежде. Может быть, слишком поздно. — Никогда не поздно избрать верный путь, ведущий к Кадайру. — Я не знаю Кадайра. Но искорку, ставшую моим тхармом, раздул Ерманпадар. И скоро мой тхарм засияет среди прочих звезд. — Да, путь наш впечатан в скалу. Нам остается только следовать ему. Огонь угас, остались тлеющие угли. Холодное дуновение с севера пронеслось над долиной. В ясном ночном небе ярко горели звезды, Тану и саску спали, а мургу с каждым днем подступали все ближе. Глянув на склонившуюся голову Херилака, Саноне подумал: останется ли в этой долине хоть один живой человек, когда зеленые ростки весной пробьют землю?
Глава сорок вторая
Еле заметный в сгущающихся сумерках берег Энтобана далекой тенью чернел на западном горизонте. Когда волна поднимала лодку, становились видны снежные вершины далеких гор, покрасневшие в свете заката. Взглянув на Калалеква, скорчившегося у рулевого весла, Керрик снова заговорил, осторожно выбирая слова и стараясь не разгневаться: — Вода почти кончилась… — Я не хочу пить. — А я хочу. И Армун тоже. Надо высадиться на берег и наполнить мехи. В сумеречном свете Керрик заметил, как по коже Калалеква пробежала волна и шерсть встала дыбом. Тот давно сбросил всю одежду, тогда как для тану едва потеплело. — Нет, — ответил Калалекв и задрожал. — Это страна мургу. Я видел их. Я убивал их. И не хочу больше видеть. Жарко. Повернем на север. Он толкнул рулевое весло, — подчиняясь движению, лодка повернула, парус обвис. Вспыхнув, Керрик поднялся, чтобы уйти на корму, но руки Армун задержали его. — Дай я, — шепнула она на ухо Керрику. — Споры не помогут — видишь, какой он стал. — Ну говори. — Он отбросил ее руку и принялся возиться с парусом. Только убеди его в том, что нам нужна вода. Шерсть на теле Калалеква взъерошилась, когда Армун мягко погладила его по плечу. — Воды много, — пробормотал он. — Ты знаешь, что это не так. Она скоро кончится, так что все равно придется высаживаться. — Высадимся на островах… повернем обратно, только не надо на этот берег. Она вновь погладила и, словно ребенку, сказала: — Но мы же не знаем, сколько еще осталось до островов, нам нельзя поворачивать. Дух ветра рассердится. Ведь он все время помогал нам попутными ветрами. — Но не сегодня и не вчера. — Значит, он услышал тебя и рассердился. — Нет. Калалекв теснее прижался к ней и запустил руки под ее меховую одежду на спине. На этот раз