Возвращение в Эдем

другие. Я отвергаю это чувство, но теперь понимаю его. Среди Дочерей послышались крики, стоны отчаяния. Закрыв огромные глаза, Фар сотрясалась всем телом. Потом она хотела заговорить, но повиновалась Энге, призвавшей всех к молчанию именем Угуненапсы, священным для каждой. Потом Энге заговорила с печалью и смирением: — Сестры мои, вы мне дороже жизни, я охотно умру, чтобы жили нижайшие из вас. Предадимся же служению Угуненапсе, выполняя приказы Амбаласи. Пусть все разойдутся в молчании, и каждая надолго задумается над тем, что случилось. А потом все обсудим и найдем приемлемый для каждой выход. Дочери расходились почти безмолвно, — ведь предстояло еще так много думать. Когда Энге и Амбаласи остались одни, старая ученая вымолвила, превозмогая усталость: — Сгодится на время, но только на время. Тебе, мой друг, предстоит много хлопот. Следи за Фар, этой смутьянкой. Она ищет разногласия и зовет других за собой. Она — ересь в ваших стройных рядах. — Я знаю и огорчаюсь. Была такая, что толковала мысли Угуненапсы на собственный лад. Поняв свои ошибки, она умерла. А с ней и многие Дочери. Пусть это не повторится. — Повторится… Мне страшно за будущее этого города.
Глава сорок пятая
Первые весенние дожди принесли неприятные перемены в долину саску. Тоненькие лианы, свисавшие с вершин скал, окружавших долину, стали толще и длинными плетями протянулись к земле. Они не горели — их безуспешно пытались поджечь, — а ядовитые колючки не позволяли даже приблизиться к ним. И теперь на стеблях зрели ядовитые зеленые плоды. — Созреют, упадут, что тогда? Какие еще козни мургу поджидают нас? проговорил Херилак, наблюдая за зловещим ростом. — Что угодно, — со вздохом проговорил Саноне, словно груз многих лет тяжело гнул его к земле. Мандукто и саммадар бродили вдвоем, теперь они часто так делали, ища ответа на неразрешимые вопросы. Саноне с ненавистью поглядел на грубые зеленые плети над головой, свисавшие уже со всех скал вокруг долины. — Из них может появиться что угодно, яд, смерть — плоды постоянно меняются. Впрочем, в них могут оказаться только семена, но и это очень плохо. — Вчера на месте реки еще был ручеек, а сегодня он пересох. — У нас есть родник, хватит на всех. — Я хочу знать, что они сделали с нашей водой. Надо разведать. Я возьму двоих охотников. — И одного из моих мандукто. Как следует завернитесь в ткань — руки и ноги закройте тоже. — Знаю, — мрачно ответил Херилак. — Погиб еще один ребенок. Иглы летят вверх прямо из песка, и их так трудно заметить. Придется соорудить стойло для мастодонтов и не выпускать их. Они и так набрасываются на всякую зелень. Чем все это кончится? — Все это может кончиться единственным образом, — прежде чем уйти, пустым и бесцветным голосом произнес Саноне. Херилак повел свой небольшой отряд мимо караульных, за барьер, перегораживавший путь в долину. Под плотной тканью было жарко, но приходилось терпеть. Мургу держались на расстоянии и всегда отступали, не принимая боя. Но они повсюду успели наставить иглометатели. Охотники осторожно шли по ложу долины, вдоль сухого русла, в котором глина уже превратилась в жесткую корку. Впереди что-то шевельнулось, и Херилак выставил вперед стреляющую палку, но ничего не произошло, послышался только звук чьих-то удаляющихся шагов. Русло сделало еще несколько поворотов, и охотники добрались до перегородившей реку стены. Перепутанная масса лиан перекрывала все ущелье, на живой изгороди пестрели цветы. Редкие капли воды стекали по листьям в крохотную лужицу у подножия живой плотины. — Надо резать, жечь, — сказал Саротил. Но Херилак медленно качнул головой, лицо его побагровело от бессильного гнева и отчаяния. — Если резать — вырастет снова. А гореть не будет. Она вся в ядовитых колючках. Пойдем, я хочу посмотреть, куда девается вся вода. Они полезли вверх, как вдруг раздался свист — и несколько шипов вонзилось в их одеяния. Херилак выпалил наугад, но это были не мургу. Мандукто показал Херилаку на куст — ветви его еще колыхались, избавившись от смертоносного груза. — Ловушка — мы сами наступили на корни. Мургу окружили нас этими растениями. Больше сказать было нечего. Осторожно обогнув этот куст и несколько других, таких же, охотники поднялись на край ущелья, и живая плотина оказалась под ними. За ней образовалось небольшое озерцо, а река, прорвав берег, поворачивала в пустыню. Хорошо, что остался еще родник с чистой водой. Спустившись вниз и отойдя от стены на безопасное расстояние, охотники осторожно обобрали с одежды ядовитые шипы и скинули с тел ткань, в которой было так душно. Саноне поджидал Херилака на обычном месте. Охотник рассказал об увиденном. — И ни одного мургу, они научились держаться от нас подальше. — Плотину можно разрушить… — Зачем? Они вырастят ее снова. Тем более что лианы с каждым