Возвращение в Эдем

достаточно. Мы сделали то, за чем пришли сюда, а сейчас ты тоже выполнишь свой долг.

Она отдала приказ, и две фарги принесли и швырнули на песок тяжелый узел. Сначала Керрик решил, что это связка шкур, но узел вдруг шевельнулся.

Когда фарги развязали шкуры, Керрик увидел бородатое лицо. Волосы устозоу были залиты кровью, а глаза широко открыты от ужаса, При виде Керрика он издал странный резкий звук.

— Устозоу, — сказала Вайнти, — делает то, что считается разговором у этих грязных существ. Что он говорит, Керрик? Я приказываю тебе послушать и сказать мне, что он говорит.

Нечего было и думать не выполнить приказа — когда Эйстаи приказывала, все делали то, что она говорила. Но Керрик не сделал этого и движения его выражали страх.

Он не понимал этих звуков. Они ничего не значили для него. Совсем ничего.
Глава двадцать пятая
— Существо говорит? — настойчиво спросила Вайнти. — Отвечай немедленно.

— Я не знаю, — пробормотал Керрик. — Может быть. Я вообще ничего не могу понять, вообще ничего.

— Значит это просто шум?

Вайнти была в ярости — это нарушало ее планы. Она никогда не винила Энти, которая настойчиво утверждала, что грязные существа действительно могут общаться друг с другом. Она наверняка ошибалась. Вайнти выместила свой гнев на устозоу, ударив его ногой в лицо. Тот застовал от боли, затем громко вскрикнул.

— Эйстаи, подожди — что-то есть.

Она отступила назад и повернулась к нему все еще гневная, и Керрик торопливо заговорил, не дожидаясь, пока она обратит свой гнев на него.

— Ты слышала, что он выкрикивал много раз одно и то же слово, и я знаю, то есть думаю, что знаю, что это значит.

Он помолчал и закусил губу, ища в своей памяти давно забытое слово.

— Мараг, вот что он сказал. Мараг.

— Это ничего не значит.

— Нет, значит. Это примерно то же, что устозоу.

Вайнти ничего не могла понять.

— Но ведь это существо само устозоу.

— Нет, я имел в виду другое. Это примерно то же, что для ийлан устозоу.

— Это не совсем ясно, но я начинаю понимать, что ты имеешь в виду. Задавай ему вопросы, а если думаешь, что этот устозоу не может говорить хорошо, мы найдем тебе другого. Начинай.

Но Керрик не мог этого сделать. Пленник молчал. Когда Керрик, чтобы подбодрить, наклонился к нему, устозоу плюнул ему в лицо. Это не понравилось Вайнти.

— Почисти себя, — приказала Вайнти, затем сделала знак фарги принести другого устозоу.

Керрик почти не замечал происходящего. МАРАГ. Это слово снова и снова возвращалось к нему и пробуждало воспоминания, неприятные воспоминания. Керрик в джунглях, какая-то схватка на море… Мургу. Это было больше одного марага. Мургу, мараг, мургу, мараг…

Он вдруг заметил, что Вайнти гневно кричит ему.

— Ты что, стал плохо слышать, как фарги, только что вышедшая из моря?

— Прости, я задумался. Звуки, производимые устозоу, разбудили мою память…

— Для меня они ничего не значат. Поговори с другим устозоу.

Керрик взглянул вниз на широко раскрытые, испуганные голубые глаза, на спутанные светлые волосы на голове. Испуганное существо заскулило, когда Вайнти схватила одно из копий с каменным наконечником, которые захватили у устозоу, и направила его на пленника.

— Смотри, — сказала Вайнти, — я покажу, что тебя ждет, если ты будешь молчать.

Бородатый пленник хрипло закричал, когда Вайнти повернулась и вонзила в него копье. Она делала это снова и снова, пока он не замолчал. Второй узник застонал и откатился в сторону, насколько позволяли его путы. Вайнти отбросила окровавленное копье в сторону.

— Развяжи ему конечности и заставь говорить, — приказала она и ушла.

Пленник тяжело закашлялся и из глаз у него потекли ручьи слез. Керрик наклонился ближе и ждал, пока он успокоится, потом произнес единственные слова, которые знал:

— Мараг. Мараг.

Ответ пришел немедленно, но был слишком быстр, чтобы он его понял, хотя он различил слово «мургу» и что-то еще.

Саммад. Да, саммад, которое было убито. Эти слова что-то значили для него. Все саммад было убито мургу. Это было то, что она сказала.

ОНА. Слово это пришло ему на язык. Самка. Она была линга, а тот, которого убили — ханнас. Самец и самка. И он сам тоже был ханнас.

Понимание приходило, но очень медленно. Некоторые слова он не мог понять вообще — запас слов восьмилетнего мальчика значительио отличался от запаса слов взрослой женщины.

— Вы оба производите похожие звуки. Ты