Возвращение в Эдем

дыма и горящий ошейник. Не раздумывая, он бросился вперед и погрузился в воду.

Выйдя из воды, он обнаружил красную полоску там, где горящий поводок касался тела. Керрик с удивлением потрогал остаток поводка.

Он стоял выпрямившись, не чувствуя ожогов, сознавая только, что огромный груз свалился с плеч. Последняя связь с ийланами была разорвана.

Когда охотники натирали оленьим жиром ожоги Керрика, Ортнар указал на кусок поводка, торчащий из кольца на шее мальчика.

— Мы можем сжечь и его. Ты ляжешь в воду так, чтобы торчал только этот кончик, а я принесу головешку…

— Я думаю, что на сегодня достаточно, — ответил Керрик. — Подождем, когда заживут ожоги.

Они были готовы идти дальше, но Херилак стоял, опершись на копье, и глядел туда, откуда они пришли.

— Если бы еще кто-нибудь спасся, — сказал он. — Они уже пришли бы сюда, да и мы достаточно набегались, как испуганные женщины. Сейчас нам нужно обдумать дальнейший путь. Расскажи мне о мургу, Керрик. Что они сейчас делают?

— Я не понимаю.

— Они еще преследуют нас? Может ждут на берегу?

— Не думаю. Скорее всего они уже ушли. У них с собой очень мало пищи, и им приходится постоянно охотиться. Целью экспедиции было добраться сюда и уничтожить саммад, а затем вернуться. Ничто не могло заставить их остаться здесь.

— Значит, ты думаешь, они ушли?

— Почти наверняка.

— Это хорошо. Тогда мы вернемся на берег.

При этих словах Керрик содрогнулся от страха.

— Они могут поджидать нас там.

— Ты же уверял, что они ушли?

— Но ведь нам незачем…

— У нас всего два копья и один лук, без стрел, — резко прервал его Херилак. — Когда пойдет снег, мы погибнем. Все, что нам нужно, находится там. Мы возвращаемся.

Они шли быстро, слишком быстро для Керрика. Для него это было похоже на возвращение к верной смерти. К сумеркам они добрались до предгорий и увидели перед собой бескрайний океан.

— Ортнар, ты пойдешь вперед, — приказал Херилак. — Бесшумно и незаметно. Посмотришь, нет ли там мургу.

Ортнар повернулся и исчез за деревьями. Херилак поудобнее устроился под деревом и вскоре заснул. Керрик был слишком расстроен, чтобы думать о чем-то другом, кроме своих опасений. Он смотрел на лес, и его воображение населяло округу подкрадывающимися ийланами.

Солнце висело над горизонтом, когда внизу прокричала птица. Херилак тут же проснулся и издал ответный крик. В кустах затрещало, и на поляну вышел Ортнар.

— Ушли, — выдохнул он.

— Ты не можешь быть уверен в этом, — возразил Керрик.

Ортнар презрительно взглянул на него.

— Я абсолютно уверен. Кругом были только пожиратели падали, а они очень пугливы. — Его лицо говорило красноречивее слов. Он указал на стрелы, заполнявшие его колчан. — Там есть все, что нам нужно.

— Мы идем, — решил Херилак.

Было уже совсем темно, когда они достигли места побоища. Запах падали был уже довольно сильный. Пока охотники искали то, что им было нужно, Керрик стоял на берегу и смотрел на море до тех пор, пока Херилак не окликнул его.

— Кладите все сюда, — скомандовал саммадар. — Это принадлежало великим охотникам и должно принести тебе хорошее будущее.

Там были меховые ботинки с крепкими кожаными подошвами, накидка, пояс и другая теплая одежда. Длинное копье, крепкий лук и стрелы.

Из большой водокуши Херилак сделал маленькую, которую они смогли бы тянуть втроем, и загрузил ее всем необходимым.

— Можно идти, — сказал он, и голос его был мрачен, как смерть. — Мы никогда не забудем, что сделали здесь мургу.

Они шли всю ночь, таща волокуши до тех пор, пока от усталости не могли сделать и шагу. Усталость была настолько велика, что Керрик упал, где стоял и проспал до рассвета.

Утром Херилак отвязал от волокуши мешок с экстазом, и все погрузили кисти рук в восхитительную смесь сушеных орехов и ягод. Керрик был еще мальчиком, когда в последний раз пробовал ее, и детские воспоминания начали охватывать его, когда он принялся слизывать экотаз со своих пальцев.

Все-таки хорошо быть тану. Но едва подумав об этом, он почувствовал жжение в области поясницы. Скинув меха, Керрик обнаружил, что храбрый охотник, носивший эту одежду до него, кишел блохами. Теперь жизнь тану не казалась юноше такой приятной. Его спина болела от жесткой земли, а мускулы ныли от непрерывных усилий. Кроме того, подгоревшее и жесткое мясо не годилось для его нежного желудка, и он заторопился к ближайшим кустам.

Измученный рвотой, он увидел блоху,