Возвращение в Мир Смерти

способности очень сильно развиты. А у меня – вдумайтесь в это! – восемнадцать. Восемнадцать сенсорных каналов связывают меня с внешним миром. Вот и скажите после этого, человек ли я.
– Конечно, нет, – с непонятной интонацией проговорила Мета, в то время как Язон и Троу посчитали вопрос чисто риторическим.
– Однако ничто человеческое мне не чуждо! – напомнил Солвиц. – Скажу вам больше, получив в свои руки такое, о чем не мог и мечтать, я ни на йоту не приблизился к пониманию абсолютной истины. И я страдал от этого, как самый обыкновенный и жалкий человечишко. Мне захотелось умереть. Но дьявол расхохотался мне в лицо, напомнив, что теперь я не только бессмертный, но и неубиваемый. Я называю дьяволом иную вселенную, так удобнее и короче. Разве дело в словах?
Тогда я решил вернуться в свой мир, чтобы здесь искать ответы на все вопросы. Я был омерзителен сам себе, как никогда. Я искал способ преодолеть это чувство, и я нашел его.
Это было как озарение. Вы знаете, что в человеческом теле все органы расположены в строго определенных местах, все секреты, ферменты, полуфабрикаты, рабочие жидкости и продукты выделения никогда не смешиваются между собой. В мозгу же такого разделения нет. Представьте себе смесь слюны и фекалий, мочи и крови, пота и желудочного сока. Смесь всего этого сразу – наиболее точная аналогия для понимания человеческой психики. В течение жизни мы сами отравляем себя собственными ядовитыми выделениями. Человек почему-то не отработал системы утилизации умственных отходов, куда как более опасных, чем отходы физиологические. Представляете, как остро ощущал я это всеми своими восемнадцатью органами чувств и огромным мозгом величиной с планету?! Да я просто вынужден был изобрести систему психической ассенизации. Всю мерзость, накопившуюся во мне за тысячи лет, я вывел на поверхность астероида, а здесь, в центре мира, оставил все лучшее, все доброе и прекрасное.
А в промежутке я разместил, так сказать, материальную базу, царство неживых предметов, свои бесчисленные лаборатории и испытательные полигоны, андроидов и механических роботов, а также – кусочек природы, похожей на земную, какой я помню ее по своему детству.
– Вот и все, – подытожил Солвиц после паузы. – Сейчас мы с вами находимся в той части моего мира, где ничего плохого не может произойти по определению. Зато здесь исполняются любые желания, и сладкий миг счастья растягивается на долгие годы.
– Но разве в этом цель человеческой жизни?! – агрессивно поинтересовалась Мета.
– Для кого-то – безусловно, – улыбнулся Солвиц своей неповторимой грустной улыбкой. – Для меня – нет. Я здесь просто отдыхаю. Вы – по-моему, тоже. А вообще, нет такого понятия «цель человеческой жизни». Цели у всех разные. О моей поговорим чуть позже. А ваша… Вот скажите, часто ли вы задумывались…
– Постойте, постойте! – перебил Язон, боясь, что милая философская беседа сейчас уведет их совсем в другую сторону. – Вы не договорили об этих тварях на поверхности. Они все-таки кто»? Специально созданные виды оборонительного оружия или, пардон, фекалии вашего мозга?
– Они и то и то. Одновременно, мой дорогой Язон.
– Допустим. Но тогда у вас концы с концами не сходятся. Оружие создавалось в самом начале для защиты от этого вашего дьявола, а разделение интеллекта произошло много позже, когда вы уже возвращались оттуда – сюда. Я правильно запомнил?
– Да, но вы не учитываете, что все несколько сложнее. Вы как-то все ленитесь вдуматься. А вы попытайтесь! В мире, где число пи» равняется точно двум, с такой субстанцией, как время, тоже происходят странные вещи. При переходе туда-сюда даже причины и следствия зачастую меняются местами.
– Тогда, пожалуй, и впрямь не стоит совать свой нос во вселенную дьявола!
Эти слова произнес Троу, и все удивились. А он добавил:
– Я отказываюсь заниматься наукой в мире, где нарушены причинно-следственные связи.
– А вот и зря, – спокойно сказал Солвиц. – Настоящий ученый ни от чего отказываться не должен.
Язон усомнился в справедливости и этого чеканного постулата. Опять доктор Солвиц все меньше нравился ему, но все-таки главная задача оставалась прежней – разобраться с этими тварями наверху. И Язон с упорством, достойным лучшего применения, возвращал и возвращал их разговор в нужное русло.
– Значит, вы развели на поверхности астероида всю эту гадость и с нею, словно с лучшим подарком для старых друзей, направились в родные пенаты. Это очень благородный поступок, дорогой мой Тедди!
– Только не надо сейчас иронизировать и говорить о морали! – вскинулся Солвиц. – Во-первых, я действительно не представлял себе – и до сих пор не представляю! – каковы могут быть последствия