Возвращение в Мир Смерти

полным разнообразных бокалов и рюмочек. В горле пересохло, голова трещит, выпить хочется невыносимо, но Язон знает: ничего крепкого перед игрой нельзя. Телекинез – капризная игрушка. Чуть качнет тебя влево-вправо – и удар мимо цели. Он выбирает высокий тонкий бокал альдебаранского с золотой крошкой (в нем всего девятнадцать процентов алкоголя) и делает несколько глотков. Все. Начали.
Он как будто совсем и не видит, что выбрасывает сам, что выбрасывают соперники. Язон запоминает четко лишь одно – он постоянно выигрывает. Гора серебристо-изумрудных фишек заполняет собою уже больше половины стола. Это плохо кончится, он знает. Законы игорного бизнеса одинаковы везде и всегда. Мало выиграть – надо еще суметь унести деньги.
Неожиданно появляется новый игрок, новый соперник, который уравнивает ставки. Кто это? Благородное, точнее, породистое лицо смутно знакомо Язону Но, как ни старается, он не может вспомнить имени незваного гостя. Почему-то вдруг представляется очень важным узнать, который теперь час. Язон украдкой косится на часы и обнаруживает, что их нет на левой руке! Сняли? Украли?! Или он просто сам позабыл, где снял и оставил любимый универсальный прибор с целой кучей сменных циферблатов на все случаи жизни?
Язон затравленно оглядывается по сторонам в поисках часов и тут же удивляется сам на себя: во все века и во всех мирах в казино было не принято следить за ходом времени Здесь нет и не может быть настенных, настольных и даже карманных часов, вынутых напоказ. Завсегдатаи знакомы с правилами. На то они и завсегдатаи! Потому и одеты так пышно, помпезно, вычурно, как даже в театр не одеваются, разве что на прием к королю. Идя сюда, в игорный дом, посетители соблюдают ритуал, устоявшийся за многие тысячи лет.
О, какое счастье оказаться вновь в этой сказочной обстановке. Почувствовать себя лучшим среди лучших. Ощутить упоение победы. Сорвать небывалый куш. А время… Что время! Зачем ему часы? Выйдя отсюда, он купит новые, еще дороже прежних. Самые дорогие!
«Выйдя отсюда…» – повторяет про себя Язон, и опять смутная тревога зарождается в глубине души. А уже в следующую секунду он вспоминает имя своего нового соперника – Теодор Солвиц. Доктор Теодор Солвиц.
– Ваша ставка, Тедди? – небрежно спросил Язон.
– Планета Солвиц.
– Но мне не нужна ваша планета. Я возьму деньгами. Назовите цену, Тедди!
– Вы не поняли, Язон. Я прекрасно знаю, что моя планета не нужна вам, но вы хотите покинуть ее. Вы мечтаете вырваться отсюда. Ставка – ваша свобода.
– Оригинально! – улыбнулся Язон. – А что же вы? Вы ничем не рискуете, Тедди?
– Так не бывает, Язон, я рискую потерять вас. Это больше, чем планета. Начнем?
Язон ничего не ответил. Молчание – знак согласия? Возможно. Но реальным согласием станет тот момент, когда он первым бросит кости.
О, как тяжело было разжать ладонь! Когда еще было так же тяжело? Когда? Он не мог вспомнить. А ведь было, было что-то похожее в далеком прошлом, что-то забытое, но предельно важное, самое основное… Он просто обязан вспомнить! Сейчас, сейчас… Вот же! Язон почти поймал за хвост ускользающее воспоминание.
Но тут незнакомый, горячий, страстный женский голос зашептал ему в ухо:
– Ты должен играть, ты должен начинать прямо сейчас!
Язон обернулся. Рядом с ним, едва не прижавшись вплотную и дыша умопомрачительными ароматами, стояла красавица. Нет не просто красавица – богиня, соединившая в себе черты воинственной амазонки и хрупкой лесной феи.
– Ради меня, – выдохнула богиня с простотой и нежностью школьницы.
Она ухитрялась быть распутной и трогательно скромной одновременно.
И кости стукнули о деревяшку под зеленым сукном. Игра началась.
Это была совершенно безумная игра. С переменным успехом, да таким переменным, что каждый из соперников по нескольку раз оказывался на грани полного срыва, но затем снова и снова взлетал на гребень успеха. И этому не видно было конца. Язон начал пить. Уже не только альдебаранское – иначе он просто не мыслил продержаться до утра. И очередная рюмка порою губила его, а порою начинало казаться, будто Солвиц тоже владеет телекинезом. Они двигали кубики навстречу друг другу, пот лил градом с бровей у обоих, и уже никто не в силах был понять, чья же возьмет.
Но красавица, стоявшая рядом, помогала Язону. Определенно так. Когда иной раз силы уже совсем оставляли его, она вдруг обвивала шею героя своими тонкими и трепетными руками или быстро, порывисто целовала в губы, или прижималась низом живота к его ноге. И всякий раз он как будто вновь заряжался энергией. И выигрывал, выигрывал! Это было прекрасно! Это было прекраснее всего на свете.
А ласки загадочной богини становились все жарче,