Возвращение в Мир Смерти

уровне. Вот почему никакие антибиотики и прочие лекарства ни капельки не смягчили действия этой миниатюрной адской машинки.
Когда же генератор был удален, Мете сразу сделалось лучше, и нога ее пошла на поправку, разумеется быстрее, чем у обычных людей, более того, быстрее, чем у обычных пиррян. Бруччо и Тека еще раньше познакомились с этой ее особенностью, возникшей после заточения на астероиде Солвица, и не удивлялись. Однако даже им не хватило научной смелости допустить предположение о стопроцентной восстанавливаемости живых тканей, то есть практически о том самом бессмертии, которое изобрел безумный доктор и которое по жесткой договоренности с Ривердом Бервиком Язон, Мета и Керк держали в строжайшем секрете. Ото всех, кроме Реса, разумеется, который стал членом этого тайного общества намного раньше.
Мета спала в специальном покое, предназначенном для реабилитации, когда Язон зашел в операционную и спросил Бруччо, еще не успевшего снять перчатки и вытереть со лба крупные бусины пота:
– Скажи, это и есть то самое?
Все высшие руководители Пирра были в курсе чудовищного открытия, сделанного медиками, так как они не отрываясь следили за хирургической операцией через свои визифоны, а Тека еще и комментировал в подробностях все, что делал.
– Не совсем, – ответил Бруччо, – но в принципе – да. Так или иначе, мне удалось восстановить в памяти тогдашний кошмар. Совершенно фантастический вид этой иголки очевидно инициировал какие-то участки моего мозга, охваченные с тех самых пор амнезией. Теперь я точно вспомнил, что совсем не бредил. Знаешь, Язон, что я увидал тогда? Вот послушай. Только дай мне сигарету.
– Пиррянин будет курить?! – не поверил Язон. – Это что-то новенькое!
– У нас теперь каждый день новенькое, – заворчал Бруччо, прикурив и откидывая руку с сигаретой жестом заядлого курильщика. – А я очень старый пиррянин, и к тому же хирург. Мои физические данные теперь уже вряд ли повлияют на мою судьбу, меж тем никотин хорошо успокаивает нервы. Говорю тебе как медик. Но я же не об этом! – словно спохватился он. – Ты слушай, что я тогда увидел. Несколько наших друзей погибли от выстрелов наших же пистолетов. Сам понимаешь, бывает всякое в пылу драки: и рикошеты, и шальные пули, и даже стрельба по своим. Кто бы из нас чему удивлялся! Ко мне на операционный стол и раньше попадали такие раненые. Но тут было три попадания подряд и все – точно в сердце. Я уж подумал было, что среди нас появился безумец или предатель. Но потом стал приглядываться к стреляющим на поле боя и увидал, как старый, закаленный в сотнях сражений Вонг прицельно бьет в нападающего рогоноса, а пуля возвращается назад и убивает – убивает! – моего лучшего друга. Это было за каких-нибудь десять секунд до того, как меня оглушило взрывом и погребло под обломками наблюдательной вышки. Спасительными, как выяснилось, обломками…
Бруччо помолчал.
– Я все это только сейчас вспомнил. Понимаешь, Язон, они еще тогда научились останавливать и разворачивать пули. Конечно, не все они – иначе нам бы тут сразу крышка. Но, очевидно, когда сила ненависти перекрывает известный рубеж, телепатическое поле приобретает свойства отражающей поверхности. Вот так.
– И в чем ты видишь здесь аналогию с сегодняшним случаем? – не понял Язон.
– В том, что они так или иначе стали использовать нашу технику. Сначала наши пули просто летели назад, а теперь следующий этап – из добываемого нами металла они научились делать собственное оружие.
– Но это слишком невероятно! – Язону не хотелось верить в такой кошмар. – Может, это все-таки не животные? Просто какая-то другая, но уже разумная сила выступает на их стороне.
– Насчет разумной силы можно подумать, – воинственно прищурился Бруччо, отправляя обратно в кобуру выскочивший ему в ладонь пистолет. – Но это все-таки именно животные, Язон. Посмотри, пока Тека готовил Мету к операции, я успел изучить вашего печеного ежика. Видишь, у него оставалось в запасе еще три подобных смертоносных снаряда.
– Но разве живой организм может включать в себя органы, сделанные из металла? – спрашивал Язон уже в отчаянии.
– Не может, – печально усмехнулся Бруччо. – Но включает.
В операционной повисла напряженная тишина. Стало слышно журчание воды над умывальником – Тека мыл руки. Откуда-то с улицы донеслась тихая приятная мелодия.
«Вот уж поистине примета нового времени на Пирре, – думал Язон. – Суровые воины Мира Смерти полюбили музыку, а некоторые даже читают стихи и развешивают картины по стенам своих домов».
– И что же теперь будет? – спросил он вслух. – Мы снова проигрываем?
Характерный звук прыгающего в ладонь пистолета донесся сразу с двух сторон: Тека и Бруччо