Возвращение в Мир Смерти

мне врать. Я все равно узнаю правду. Я умею читать мысли.
Последнее представлялось очень сомнительным, а полная логическая несочетаемость этого утверждения с первоначальным вопросом и последующей суровой просьбой говорила лишь о невеликих интеллектуальных способностях Фелла.
– Воспитавший меня старый и мудрый Хайрон учил никогда не лгать, и, хотя потом я много скитался по Вселенной и знал немало лжецов, которых можно было победить только их же оружием, сегодня я буду верен урокам моего старого учителя.
Вот так многословно и даже высокопарно начал Язон свое признание. Стихи, возможно, и были лишними, но в целом он правильно угадал тональность разговора. Фелл хорошо воспринимал подобные обороты речи.
– Меня зовут сегодня Язон динАльт, но Айзон, мой отец, живущий здесь, на этой планете, нарек меня при рождении именем Даймед. О, как долго искал я своего отца и свою родину! Но вот наконец я здесь.
– Так и ступай к нему, – распорядился король Фелл, неожиданно быстро сворачивая аудиенцию. – Я велю своим подданным, чтобы тебе показали дом Айзона. А стража больше не тронет тебя, Даймед. Поверь, это было не более чем досадное недоразумение.
Язон, конечно, не поверил, но кивнул миролюбиво и, миновав беспрепятственно многие залы и галереи, вышел на площадь. Встречала его ликующая толпа, а не какие-то там подданные короля Фелла. Тут уж точно стража бы его трогать не стала – себе дороже. И радостный этот людской водоворот внес Язона в распахнутые настежь двери отцовского дома.
Пришлось, разумеется, выпить вина со всей честной компанией – за его счастливое возвращение, за его, можно сказать, воскрешение из мертвых, за его прежние и будущие подвиги. В общем, шуму было много, а толку мало. Кто-то уже провозглашал Даймеда новым королем, кто-то призывал прямо сейчас двинуть боевую дружину на дворец Фелла, кто-то предлагал отправиться на морскую прогулку. Иные же настаивали на охоте в горных лесах, а нашлись еще и сторонники большого спортивного турнира. «Со смертоубийствами, что ли?» – сквозь винный туман вспомнилось Язону. Но женщины, а точнее, прекрасные юные девы танцевали нечто все более и более эротическое, развязно качали бедрами и все чаще как бы случайно теряли элементы одежды. А вино было очень легким и очень вкусным, и оно все никак не кончалось в серебряных кувшинах и золотых кубках…
Кажется, в итоге возобладала идея морской прогулки на роскошном фрегате с ярко-оранжевыми парусами, но и там тоже вино лилось рекою, а девушки были еще прекраснее предыдущих, поэтому Язон вряд ли сумел бы рассказать, что было раньше: купание в теплой лагуне с прозрачной, как утренняя роса, водою на маленьком острове в тени пальм; или – охота в горах на дикого оленя с золотистыми рогами невероятной высоты и ветвистости; или – страшно веселые соревнования по бегу в мешках и по прыжкам во все стороны. Точно он помнил лишь одно: на штурм дворца решили не ходить, особенно после массовой оргии на гигантской пуховой постели размером со стадион. Теплые волны, большие красивые рыбы, быстрые лошади, ласковые девушки, сладкое вино…
Как выяснилось после, только на пятый день они с отцом наконец избавились от разудалой пьяной компании, превратившейся к тому времени в хмурое сборище утомленных жизнью и друг другом индивидов. В глазах этих людей стояла теперь вселенская скорбь, а их неверные ноги, напрягаясь из последних сил, разносили по домам казавшиеся чужими тела и опустошенные головы.
Язон, проходивший подобное испытание не впервые, автоматически следил все эти дни за своим НЗ, за своим неприкосновенным запасом обязательных атрибутов космодесантника – за всеми пристегнутыми к телу пенальчиками и футлярчиками, включая заветную кобуру. Ни одной нежной девушке, ни одному грубому пьяному матросу, ни одному нахальному мальчишке не позволил он тронуть ничего из жизненно важных вещей и приспособлений.
Поэтому, как только они остались без свидетелей, он первым делом достал аптечку и в считанные секунды избавил как себя, так и отца от всех неприятных последствий пятидневного пьянства и прочих безобразий.
– О, как давно я не испытывал подобного наслаждения! – воскликнул Айзон. – Аптечка космодесантника! Какая прелесть! Я же здесь совершенно одичал, Язон. Ты себе не представляешь, какой кошмар – жить в этом мире.
– Честно говоря, действительно не представляю, – сказал Язон. – Я знавал миры и похуже. Я попадал в такие переплеты, отец… Постой, а в каком же мире ты жил до этого?
– Не помню, – вздохнул Айзон. – В том-то и загвоздка, что не помню. Проклятый Фелл сделал что-то ужасное с моей памятью. Похоже, напрочь стер из нее некоторые очень важные вещи. И сегодня я доподлинно знаю лишь одно. Эта планета