Возвращение

Он знал, на что шёл, когда открыл охоту за твоей Снежинкой.
Эзор выпрямился, сделал несколько шагов, не сводя с собеседницы глаз — она всей кожей чувствовала, как Покровитель Реффердов смотрел на неё, причём не просто так, а разглядывал. Оценивал. Подмечал детали, почти не скрытые привычным полупрозрачным одеянием Шаино. И в кои-то веки она пожалела, что не выбрала что-то поскромнее. Покровительница Лэйров сердито поджала губы и нахмурилась, досадуя на себя за нелепую застенчивость — с каких пор?! Шаино плавно повернула голову, смерила Эзора отстранённым взглядом и обронила:
— Надеюсь, ты хорошо будешь обращаться с моим кланом, и мне не придётся разгребать после тебя проблемы. У них мир, — зачем-то добавила она и так очевидную вещь.
— Мне не твой клан нужен, — негромкие слова повисли в воздухе тяжёлыми ртутными каплями, и хотя Шаино и так догадалась, произнесённые вслух, они… испугали, как никогда.
Да, она вспомнила. Взволнованный, смущённый парнишка, его восторженный взгляд и обида и недоумение, мелькнувшие на лице, когда прекрасная танцовщица прошла мимо, не удостоив внимания. Да ещё и резко отбрила. То, что выросло из начинающего музыканта, тот, кем он стал, каким он стал, никак не вязался с давним воспоминанием из прошлой жизни. Бессмертная не хотела иметь с ним никаких дел, вообще держаться подальше, потому что… Эзор теперь сильнее. Непонятно, каким образом, но — он сильнее Шаино. Тем, что не забыл, как это — быть человеком.
Покровительница Лэйров залпом допила вино, повертела в руках бокал и вдруг выкинула в окно: эмоции взбурлили горячей лавой, выплеснулись, растеклись по телу, испаряя кровь. Женщина тяжело задышала, сжав руки в кулаки, резко повернулась к собеседнику, так, что воздушные одежды взметнулись мерцающим туманом вокруг совершенного тела.
— Я никогда никому не принадлежала и не буду принадлежать, — отчеканила Шаино, сверкнув глазами, и вздёрнула подбородок. И со злой насмешкой добавила. — Что, Эзор, неужели влюбился и решил таким оригинальным способом обратить на себя моё внимание? Фи, грубо, — бессмертная сморщила нос.
— Любовь? — задумчиво протянул Покровитель Реффердов и сделал ещё несколько шагов к собеседнице, держа руки в карманах и продолжая рассматривать Шаино. — Мы слишком долго живём, чтобы помнить, что это такое, а вот заставить тебя снова чувстовать, пожалуй, задача поинтереснее, — Эзор медленно улыбнулся, остановившись почти вплотную к женщине. — Вижу, у меня это отлично получилось.
Она всего на мгновение растерялась, и этого Эзору хватило, чтобы одним стремительным движением жёстко ухватить Шаино за подбородок, не дав отвернуться или отойти на шаг. Совершенно неожиданно для бессмертной сердце ухнуло в желудок, а в груди что-то сжалось, подарив странное, давно забытое томительно сладкое ощущение. Что лишний раз подтверждало — Эзор прав, получилось. Покровитель Реффердов наклонился низко-низко, так что их губы разделяли считанные миллиметры, и выдохнул:
— Жду вечером, Шаино. Обсудим условия твоего проигрыша.
И… снова отпустил, отступил на шаг, заложив руки за спину, и взгляд медленно прогулялся по ней, словно ожидая реакции. И судя по насмешливым искрам — он предполагал, какой она будет. Шаино же больше не могла сдерживаться и делать вид, что ситуация её особо и не трогает. Издав невнятный возглас, с удивлением и беспокойством чувствуя, как отчего-то щекам стало тепло — что это?.. — она обошла Эзора и стремительно покинула Зал Наблюдений.
Прижав ладони к лицу в попытке охладить, она почти бежала к себе, и по пути пришло осознание: Шаино самым позорным образом покраснела. Скорее от того, что скрытый намёк в словах Эзора вызвал горячую дрожь вдоль позвоночника. Захлопнув за собой дверь покоев, женщина прислонилась к ней и обессилено сползла на пол, прикрыв глаза. Размеренная и скучная жизнь закончилась, это Шаино понимала прекрасно. Надолго ли, неизвестно, а вот как относиться к тому, что Эзор разбудил всё то, что давно уснуло? Месть ли это всего лишь, или что-то осталось с тех давних пор от того восторженного юноши, смотревшего на неё влюблённым взглядом?.. И почему именно сейчас ей вдруг стало стыдно за своё поведение, и щёки снова вспыхнули жарким румянцем?..
Обитель раскинулась посреди долины, похожей на огромную чашу среди сахарных горных пиков. Изящное переплетение ажурной резьбы по камню, арки, галереи, золотые переплёты в окнах, мозаика, и смотревшийся совсем необычно среди вечных снегов густой зелёный ковёр какой-то растительности, частично покрывавший стены Обители. Ну а самое необычное, пожалуй, заключалось в том, что жилище бессмертных Покровителей парило на высоте нескольких человеческих ростов