Мир после Третьей мировой войны. Ядерная зима, люди живут в бункерах и убежищах, воюя за остатки чистой пищи и горючего. Здесь рабовладение это правило, и главный закон — это право сильного. В таком мире выжившие офицеры и солдаты российской армии, оставшись людьми, сумели найти путь в прошлое, в 1942 год.
Авторы: Сергеев Станислав Сергеевич
говорит, что наши, русаки, немчурой и не пахнет, но какие-то странные.
— Ну и что? Как это повлияет на наши планы? Ну появились новые дельцы. Рано или поздно им все равно с нами придется договариваться, когда узнают, кто стоит за этим идиотом Мэтром.
— Хм. Вот тут я тоже сомневаюсь, уж очень они непростые.
— Ты, Матвей, стареть начал, раз боишься простых душегубов. Что, в первый раз с любителями дармовщинки встречаемся?
— Ты знаешь, что меня напугать трудно, особенно после Аляски и Южной Африки. Но вот чувствовать опасность я научился, а тут всё кричит об этом.
Пухлый гость на пару мгновений задумчиво посмотрел на своего компаньона, просчитывая в уме возможные варианты.
— Ну ладно. Ты меня убедил, да и раньше ты труса не праздновал, и все твои опасения всегда были оправданными. Но что ты от меня хочешь?
— Надо подключать НАШИХ жандармов. Как мне кажется, полиции это не по зубам.
— А наших сил не хватит?
— Мои люди вчера обнаружили слежку за мной и моим домом. Когда попробовали взять соглядатая, то потеряли двух человек. Их нашли на следующий день на дворе одного из домов, заложенных дровами. У каждого во лбу по пуле, а выстрелов никто не слышал. Доктор, который осматривал тела, сказал, что им перед смертью что-то кололи — на руках видны следы уколов. Так что, Митенька, это точно не бандиты, я бы даже подумал на жандармов, но уж слишком жестко и прямолинейно они работают, при этом оставаясь в тени.
Опять пауза.
— Знаешь, Матвей, все это наводит на размышления…
— Это как-то связано с возней вокруг вдовствующей императрицы?
— С чего ты взял?
— Да ты сам сказал, да и у меня промелькнули кое-какие слухи. Может, расскажешь?
— Ключевое слово «необычные» люди. Дело в том, что в окружении Марии Федоровны появились пара людей, про которых никто никогда раньше ничего не знал, и к ним тоже подходит определение «необычные люди».
— В чем это выражается?
— Да в том же самом, что ты описывал. Военные, привыкли к дисциплине, никому не подчиняются, Мария Федоровна на людях ими командует, а когда думает, что никто не замечает, общается с ними достаточно уважительно. В течение недели из ее круга удалили всех, я повторяю, всех наших людей и набрали новых, при этом тех, кто был нам неинтересен и не являлся агентом, не тронули.
— Как они смогли так? У нас кто-то разболтал?
— А вот и нет. Все в один голос утверждают, что на них надевали какие-то странные пояса, на пальцы какие-то штуки с проводами, и все это подключалось к прибору размером с книгу. Им в темной комнате задавали вопросы про то, рассказывают ли они кому-либо о жизни Марии Федоровны и множество других.
— Это что же получается, они по прибору смогли определить, врет человек или нет?
— Получается, так. Всех выявили, понимаешь, всех! Это не всё. Мария Федоровна и ее дочь великая княгиня Ольга Александровна, которая до этого сидела в Ровно в госпитале, недалеко от своего возлюбленного, как-то активизировались и стали разъезжать по фронтам, проводя множество бесед с простыми офицерами. После чего почти вся охрана столь высокопоставленных особ была заменена исключительно на офицеров-фронтовиков.
— Да, дела.
— И в свете того, что ты мне рассказал, поводов для беспокойства у нас прибавилось.
— Неужели янки вмешались? У нас же с ними договоренность, что они и так получат концессии за Уралом.
— А вот не знаю, вроде как не совсем похоже на них. Тут кто-то другой действует, и ему совершенно плевать на то, кто мы и откуда, крови они не боятся.
— И это не революционеры.
— Хм. Эти только деньги клянчить умеют на великое дело, а сами в Швейцарии водку жрать горазды да местных баб щупать. Это кто-то другой.
— Ну не можем же мы ликвидировать вдовствующую императрицу раньше времени? Может, у британцев помощи попросить?
— Этих только пусти, потом сам будешь не рад. Пока сил хватит, будем сами разбираться. На крайний случай подключим все свои связи при императоре, а особенно при императрице, она и так в последнее время слишком впечатлительной стала, это нам на руку.
— Тогда что будем делать?
— Попробуй выйти на этих людей, представившись представителем хлеботорговцев, и поговорить, выяснить, чего они хотят, а я буду прощупывать реальную позицию Марии Федоровны, уж слишком она активной стала.
В беготне, когда занят и нет возможности просто поднять голову и оглядеться по сторонам, время летит незаметно. Вот только был понедельник, а, глянув на календарь, понимаешь, что пора срывать листок с надписью «пятница». Пролетело больше
