Врата в ледяной чертог

почему этот зов вызывал в душе чувство тревоги, ведь в нем не было ничего пугающего. Знойный полдень, иссохшая земля, тихий шепот, пришедший из пустоты… Я сорвалась с места, бросилась в дом, разыскала свою старенькую бабушку и долго-долго плакала, уткнувшись носом в ее живот. Старушка утешала меня, но ее слова не приносили успокоения. Только к вечеру все стало на свои места, я почти забыла о странном происшествии. Возможно, оно бы стерлось из памяти, но, как назло, мне удалось подслушать разговор бабушки с соседкой. «Яночка слышала голос, он звал ее по имени, — негромко рассказывала старушка. — Не к добру это. С кем такое случается — не жилец. Это сама смерть зовет…» Тогда мне было лет шесть, не больше, но ее слова прочно запали мне в душу. Много ночей подряд я просыпалась, напряженно вслушивалась в тишину ночи, не мигая, смотрела в темноту. Бабушка умерла в то же лето, и стоя у ее гроба, я вновь услышала этот негромкий, настойчивый зов.
— Яна…
Если бы не эта кромешная темнота, все было бы намного проще! Но я стояла посреди абсолютного бархатного мрака и совершенно не знала, что делать. Едва слышные шорохи, дуновение ветерка, тихий зов, доносящийся со всех сторон… От этого можно было сойти с ума, поддаться панике и бежать, бежать, непонятно куда, заблудиться в темноте, окончательно потерять себя.
— Иди со мной, Яна…
Кто-то пробежал совсем рядом со мной, его крошечные ножки выбивали четкую дробь, он торопился и звал меня в неизвестность. Нервы были на пределе, мои коленки трепетали от страха, а по телу ползли мурашки. «Кристиан говорил, что только я могу справиться с этим кошмаром, могу отыскать верную дорогу. Мои страхи могу преодолеть только я сама. А значит, надо идти вперед» — это была вполне оптимистичная, конструктивная мысль, хотя верилось в такие рассуждения с трудом. Но все же я вытянула руки, осторожно двинулась вперед. Мои шаги заглушили наполнявшие темноту шорохи, и от этого стало немного легче.
Ведущая сквозь мрак дорога привела меня к светлому прямоугольнику чуть приоткрытой двери. Возможно, за ней меня ждали неприятные сюрпризы, но там хотя бы было светло. Таинственная сила привела меня в нашу гостиную. Комната была точно такой, какой я видела ее во сне. Все светильники были завешены шелковыми шарфами и шалями, свет казался красноватым, а тени живыми и подвижными. Откуда-то доносился перезвон хрустальных колокольчиков.
— Добро пожаловать, Яна! Представление начинается!
Этот голос звал меня в темноте, преследовал в кошмарных сновидениях. В первый момент, я не поняла, кому он принадлежит, а потом увидела стоявшего рядом со мной Бим-Бома. Игрушечный клоун улыбался своим алым накрашенным ртом, и эта улыбка, а особенно белые пятна грима на его лице, вызывали у меня непреодолимый ужас. Бим-Бом подбежал к стоявшему в углу телевизору, сдернул закрывавшую экран шаль. Комнату наполнила веселая музыка.
— Спешите! Спешите! Представление начинается! Только у нас вы увидите, как гибнут бесстрашные акробаты, как тигры терзают тела дрессировщиков, как фокусники убивают мечтающих о чуде зрителей! — истошно вопил Бим-Бом, бегая по комнате. — Только у нас! Ужасы и кошмары! Страх и отчаянье! Спешите! Спешите!
Какая-то сила толкнула меня в кресло, мой взгляд уперся в переливающийся яркими красками экран…
— Я не хочу это видеть!
— Ты должна! Вы все — телезрители! — Бим-Бом запрыгнул ко мне на колени, и я содрогнулась, увидев вблизи это игрушечное, размалеванное гримом лицо. — Прямой эфир, все наши шоу в прямом эфире! Наслаждайся зрелищем! Это нельзя не смотреть.
Я вжималась в кресло, хотела отвести взгляд от переливавшегося всеми цветами радуги экрана, но не могла — телевизор притягивал меня, как гигантский магнит. Перекошенные лица уродов, настоящая, не бутафорская, кровь, глупый, натуженный хохот за кадром… Пальцы нащупали лежавший в кресле продолговатый предмет, и я поняла, что это дистанционный пульт. Что ж, если я не могу не смотреть в этот ящик, то хотя бы имею возможность выбрать подходящую программу. Палец уперся в первую попавшуюся кнопку, изображение дернулось, и страшный цирк исчез.
Похоже, это был какой-то фильм. Камера скользнула по темному ночному парку, а потом я увидела залитую светом прожекторов площадку, на которой громоздились ржавые остовы каруселей и других сломанных аттракционов. Накрапывал мелкий дождик, блестели под ногами мокрые осенние листья. У карусели стояли трое. Высокий черноволосый мужчина был прикован наручниками к ржавой металлической стойке, второй стоял рядом с ним, а третий, одетый в элегантный дорогой костюм, расположился чуть поодаль, сосредоточенно затачивая ножом небольшой колышек. Кристиана и Кровавого