Вражда и любовь

и никакой замок не защитил ее.
— Немедленно скажи, что все это значит! — скомандовал Джейми. — Ты ведь слышала, как я тебя зову. Какого дьявола не отвечала?
Шийна собрала в кулак всю свою храбрость.
— Вы не имели права ломать замок, сэр Джейми. Если бы я хотела видеть вас здесь, то открыла бы вам.
— Твое молчание не поведало мне об этом.
— А если бы я велела вам уходить прочь, вы расслышали бы меня сквозь ваши крики и стук? — возразила она.
Джейми потемнел от гнева, но Шийна продолжала:
— Я имею право на уединение. Ваш отец никогда не взламывал дверь комнаты вашей матери. Он уважал…
— Я не мой отец! — оборвал ее Джейми. — И никаких запертых дверей не потерплю. Тем более когда мы поженимся, имей это в виду, малышка.
Шийна задохнулась от злости.
— Ваша самоуверенность превосходит все. Я хочу, чтобы между вами и мной всегда была преграда!
Она стояла перед ним, уперев руки в бока, выставив вперед подбородок и тяжело дыша; гнев Джейми куда-то улетучился. Он рассмеялся.
— Ты просто чудо как мила со своими горящими глазками. Я никогда не смогу долго на тебя сердиться.
Услышать подобное от Джеймса Маккинниона? Шийна ушам своим не поверила.
— Я не игрушка. Терпеть не могу, чтобы мной забавлялись.
— Терпеть не могу, терпеть не могу! — передразнил Джейми. — А есть на свете что-нибудь, что тебе по душе?
— Свобода.
— Ты знала свободу? — с иронией спросил он. — Ты подчинялась воле отца, пока не стала подчиняться моей.
— Отец давал мне свободу.
— Ну да? Прямо-таки давал? Или ты сама ее брала? Шийна больше не в силах была выносить его пристальный взгляд. Этот человек обладал огромной проницательностью.
— Это ничего не значит, — возразила она. — Главное, что я и теперь подчиняюсь его воле, а не вашей. И буду поступать так, как велит мне он, а не вы.
— Ах вот как? — Джейми усмехнулся. — Отлично, в таком случае я постараюсь отыскать его и обсудить вопрос с ним. Макьюен будет рад союзу с Маккиннионами.
— Нет! — выкрикнула, задыхаясь, Шийна.
— И это, разумеется, положит конец бессмысленным препирательствам.
— Нет! — еще громче крикнула Шийна.
— Посмотрим. Я хочу найти его, и я его найду.
— Никогда вы его не найдете, только зря потратите время, — уверенно заявила Шийна.
Но Джейми теперь знал, откуда ее уверенность.
— Не так уж это трудно, — сказал он. — Разговор с твоей тетей в Абердине все мне объяснит. Шийна поняла, что ее загнали в угол.
— Я ненавижу вас, Джеймс Маккиннион!
— Правда? — резким тоном произнес он, внезапно почувствовав усталость. — Да, я не сомневаюсь в твоей ненависти, дорогая, не сомневаюсь ни в малейшей степени. Но ты ненавидишь имя, а не человека. Мне это больно, и я устал. — У Шийны широко раскрылись глаза, и Джейми быстро добавил:
— Когда мы встретились впервые, ты ничего не имела против меня. Ты испугалась только после того, как узнала мое имя. Ты можешь это объяснить?
— Я ничего не обязана вам объяснять, — ответила Шийна без прежнего пыла.
— Ах, ну конечно же нет, — подхватил он с издевкой. — Твой способ борьбы с затруднениями — просто не замечать их. Так позволь мне объяснить, если хочешь: ты наслушалась сказок, страшных сказок, и боялась меня еще до того, как мы познакомились. Скажи, если я ошибаюсь, Шийна. — Она молчала, и Джейми продолжал:
— Я не стану спрашивать, что ты слышала. Не стану отрицать, что в этих историях есть доля правды.
Но, переходя из уст в уста, такие истории обрастают преувеличениями, согласись с этим, Шийна.
— Как я себе представляю, правды больше, чем преувеличений, возразила Шийна.
— Доля правды, Шийна. Недостаточная, чтобы осудить меня.
— Достаточная, чтобы не доверять вам. Брови у Джейми сошлись на переносице, губы сжались в одну твердую линию.
— Взгляни на меня, Шийна, — потребовал он. — Забудь о моем имени, постарайся увидеть меня таким, какой я есть. Разве я давал тебе хоть раз повод бояться меня? Угрожал твоей жизни или причинял иное зло?
— Причиняли! — с готовностью выпалила она. — Вы все время мне приказываете. Говорите о праве на обладание, хотя знаете, как я к этому отношусь. Все время задираете и обижаете меня.
— Чертова упрямая девчонка! — заорал Джейми. — Мое единственное преступление заключается в том, что я хочу тебя. И если ты будешь честной, то признаешь, что это вообще не преступление. Ты уверяешь, что мое желание тебе неприятно, а на самом деле это вовсе не так.
— Нет, так! — крикнула она. — Я клянусь.
— Шийна, пора кончать со всеми этими глупыми ссорами.
Он шагнул вперед, и вот уже между ними почти нет расстояния.