Вражда и любовь

— Подойди ко мне, Шийна, — мягким голосом произнес Джейми. — Последуй хоть раз зову своего сердца.
Шийна не сделала ни шагу, но что это меняло? Стоит ей лишь остаться на месте — и он приблизится и обнимет ее, обовьет своими руками. Она помнила эти руки. Шийна закрыла глаза и тотчас вспомнила, что ощущала, когда Джейми целовал ее. Веки ее вновь поднялись, когда он коснулся ее и ласково притянул к себе.
Больше он не двигался. Только пристально смотрел на нее, глаза в глаза. Может быть, пытался увидеть в них правду?
— Шийна, — тихонько, одним дыханием выговорил он. — Я знаю, что будет, когда я поцелую тебя, но, возможно, ты забыла и нуждаешься в напоминании?
— Нет, я не забыла. Это твое дьявольское колдовство виновато, что мне нравятся твои поцелуи, вот и все, — сказала она с глубокой убежденностью.
— Колдовство? Как же ты себя обманываешь! Единственное колдовство это радость, которую испытывают двое, когда их с одинаковой силой влечет друг к другу. При чем тут дьявол!
— Ну зачем тебе это? — вскричала Шийна почти в отчаянии.
— Мне нужно быть рядом с тобой, Шийна, обнимать тебя, дотрагиваться до тебя. Ну ответь же мне, неужели я причиняю тебе боль? Нет, я только обнимаю тебя. И мне можно украсть поцелуй-другой.
Он коснулся губами ее губ, и Шийна вскрикнула от боли.
— Что это? — спросил он, глядя на небольшую припухлость. — Отчего?
— Я… упала, — неуверенно произнесла она. Он жестко взглянул на нее — и взорвался:
— Клянусь Богом, женщина, ты лжешь! — Он отпрянул, опасаясь, что иначе может не удержаться и ударить ее. — Прошел всего день, и ты отдалась другому мужчине! — гремел он. — Кто угодно, только не я, так? Джеймсон был достаточно скверен, а теперь с тобой был кто-то из моей родни!
— Как ты смеешь обвинять меня? — завопила Шийна в неудержимой ярости и изо всех сил хлестнула Джейми по щеке. — Сначала Джеймсон, теперь еще кто-то! Может, тебе нравится считать меня шлюхой, чтобы облегчить собственную вину, но я должна тебя разочаровать. Только моему мужу я отдамся добровольно. Надо же, кто-то из его родни! Я ненавижу вас всех, вы все для меня одинаковы! Дикие животные!
— Тогда как же…
— На меня напали! Но какая разница, кто это сделал — ты или твой родственник? Ты не защищаешь меня от опасности, потому я и заперлась здесь. Но и здесь я в опасности!
Джейми пощупал свою щеку. Шийна попятилась в страхе перед тем, что натворила. Глаза у Джейми так и пылали. Но причиной его негодования оказалась вовсе не ее пощечина.
— Тебя изнасиловали? — спросил он убитым голосом.
— Нет, до этого не дошло на этот раз. Но ты привез меня обратно в замок и заявил, что не отпустишь, а сам ничего не сделал, чтобы защитить меня. Значит, я должна жить здесь в страхе перед любым мужчиной, в том числе и перед тобой?
Ее обвинение подействовало, потому что она была права. Да, это его оплошность. Он и Колин привезли девушку в замок, но не объяснили ее положение в доме остальным.
— Скажи мне, Шийна, кто на тебя напал, — обманчиво-спокойным голосом попросил Джейми.
— Зачем?
— Затем, чтобы примерно наказать одного и таким образом обеспечить тебе безопасность на будущее.
— Разумеется. Прекрасное решение, — сказала она с едкой насмешкой. Наказать мужчину за то, что у него такая же скотская натура, как у тебя. Наказать его, потому что ты лэрд, а он нет. Разве ты виноват меньше, чем он?
— Мои намерения были ясными с самого начала.
— И это тебя извиняет? — ощетинилась Шийна. — Ну а его намерения были столь же ясными, поэтому ты и должен его простить.
— Шийна!
— Нет, ты меня выслушаешь! Я не скажу тебе, кто был этот человек, ведь он знал, что лэрд меня не оберегает, знал, что у меня нет покровителя. Я сама ему это сказала.
— В таком случае ты должна была сослаться на меня. В голосе у Джейми явно прозвучала обвинительная нота, и Шийна воинственно выставила вперед подбородок.
— Я не могу ссылаться на близость с тобой, которой на самом деле нет, даже ради того, чтобы защитить себя. Есть лишь одно решение, сэр Джейми!
— Позволить тебе вернуться в Абердин? Нет, есть и другое решение.
Он казался разгневанным сильнее обычного и начал мерить комнату шагами. Шийна обеспокоенно наблюдала за ним. Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил — совершенно спокойно.
— Мы вступим в брак.
Он обернулся и взглянул на нее: по лицу Шийны промелькнуло смущение, но его тотчас сменил гнев. Она не понимала, что ему так же трудно было произнести эти слова, как ей услышать.
— Вот как? — не веря ушам своим, спросила она. Есть ли предел его самоуверенности? — И как ты надеешься это уладить? Я не намерена давать согласие.