Врушечка

плечами:
— Ну вот. Вы все слышали. Ева на съемках на Ботанической улице. Довольно далеко отсюда.
— Она врет! — выпалила та.
Колесников все-таки не выдержал и возмутился:
— Знаете что? Говорите, да не заговаривайтесь. Зачем ей врать?
— Затем, — ответила Настя. — Женщина, которая не умеет красиво врать, никогда не будет красиво жить.
— Вы просто завидуете, — повел бровью Колесников. — Честно говоря, я не очень хорошо понял, зачем вам все это надо… Приплетать мою жену… Может быть, вы в меня влюбились?
Настя от возмущения задохнулась, открыла рот и некоторое время изображала рыбу, выброшенную на берег. Колесников между тем продолжал развивать тему.
— А что? Все признаки налицо.
Настя, наконец, оправилась и выдавила из себя:
— Чушь.
— Видели бы вы себя со стороны, — радостно сказал ее босс, явно воодушевленный собственной идеей. — Я перевидал множество влюбленных женщин и знаю, о чем говорю.
Его самодовольство можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам в качестве десерта.
В этот момент зазвонил Настин мобильный телефон. Она торопливо достала его из сумочки и посмотрела на дисплей. Брови ее в ту же секунду напряженно сдвинулись.
— Алло? — ответила она звенящим голосом. — Да, Антон Владимирович, это я. Что-то случилось?
Она так явно испугалась, что Колесников, не сводивший с нее глаз, мгновенно растерял весь свой гонор. Он не знал, кто такой Антон Владимирович, да и не мог знать. На самом деле это был заведующий отделением клиники, в которой лежал Настин брат. Она тотчас вспомнила, что Ева угрожала ее близким, и испугалась. Сердце ее запрыгало как бешеное. Ей казалось, что оно достает до самого горла. Стало трудно дышать.
— Ничего экстраординарного? Слава богу. Да, я могу подъехать. — Она вскинула к глазам руку с часами.
Колесников только сейчас заметил, какие смешные у нее часы — маленькие, на тонком черном ремешке, как на фотографии его бабушки.
— Куда это вы собрались? — шепотом спросил он. — Мы еще не договорили.
Настя сделала страшные глаза, продолжая торопливо сыпать словами:
— Хорошо. Да, я знаю, где находится это кафе. Прямо рядом с выходом с территории. А для вас не поздно? Мне ехать минут тридцать пять. Договорились. Да, конечно.
— Что там у вас произошло? — поинтересовался Колесников, как только она спрятала телефон.
— Валентин Валерьевич, извините меня, но я должна срочно уйти.
— Так что случилось? — снова спросил он. Голос у него сделался совершенно обычным, потеряв недавнюю язвительность. Официант, подчиняясь его жесту, рысью помчался за счетом.
Настя не знала, куда деть глаза.
— Ничего страшного, просто… У меня семейные проблемы.
— Я вас отвезу, — не терпящим возражений тоном сказал Колесников. — Хотя вы и не заслуживаете доброго отношения после ваших нападок на мою жену. Надеюсь, у вас все же есть смягчающие обстоятельства.
— Если вы вообразили, что я сочиняю фантастические истории с целью вам понравиться, то вы ошибаетесь. Я не такая дура, чтобы пытаться привлечь мужчину всякими выдумками. — Настя сердилась. — Но даже будь это правдой, вы бы уже давно все испортили. Вы препарировали меня с моими якобы чувствами к вам, как жабу.
— Не вас, а ваши эмоции. Я хочу, чтобы вы мыслили трезво. Меня интересует то, что происходит в офисе. Вы — моя единственная надежда…
— Шпионка, — подсказала Настя.
— Единственный человек со стороны, который может стать независимым наблюдателем. И что же? Вы относились ко мне с явной симпатией до тех пор, пока не встретили мою жену. После этого я наблюдаю приступ отчаяния, истерические обвинения… Да, Ева красива, как… Как черт знает что! Но это не повод для того, чтобы бросить расследование и пытаться очернить ее…
— Думаете, я завидую вашей жене? — Настя постаралась сказать это презрительным тоном. — Я что, произвожу столь жалкое впечатление?
Выражение лица, да и ее горячность немного отрезвили Колесникова.
— Но вы сказали, что Ева намеренно оцарапала вас в театре, — недовольно ответил он и открыл узкую книжечку, в которую был вложен счет, принесенный официантом.
— Мне не нравится, что вы за меня расплачиваетесь, — сказала Настя, напряженно глядя на босса. — Я ваша служащая, а не какая-то там… вертихвостка.
— Ну вот еще, приехали, — вскинулся тот. — Даже не вздумайте доставать кошелек и копаться в нем у всех на глазах. Я вам этого не прощу.
Он первым поднялся на ноги и широким шагом двинулся к выходу. Настя засеменила следом за ним. Гордость диктовала ей отказаться от любезного предложения подвезти ее до места. Но страх за брата оказался