Врушечка

самой Лере никогда ничего подобного не говорил.
— У вас же был роман, — не поверила Настя.
— Ну, это не значит, что мы обязательно признавались друг другу в любви, — махнул рукой Колесников. — Знаете, как это бывает? Начинаете встречаться, то да се, между вами возникают чувства, но вы о них не говорите, потому что все и так понятно…
— Это мужчинам все бывает понятно и так, — сердито заметила Настя. — С женщинами все как раз наоборот. Женщина хочет точно знать, что ее любят, а не… используют.
— Если встречаются два взрослых зрелых человека, необязательно все разжевывать.
— Валентин Валерьевич! — воскликнула Настя, глядя на босса расширенными глазами. — Вы правда так считаете?
— А что? — спросил тот с опаской. — Хотите сказать, я дурак? Я что, все испортил?
— Ну, может, и не все, — пробормотала Настя, вспомнив о том, с какой тоской Лера говорила о Колесникове. — Но напортачили здорово.
— Кстати, я за этим и пришел. Чтобы поточнее узнать, насколько сильно я напортачил. Вы можете мне рассказать все, что знаете? Когда вы пытались объясниться со мной на работе, я почти не слушал.
Настя вздохнула и пожала плечами:
— Ладно, расскажу. — Она вспомнила о «сходке» в кабинете бухгалтерши. В конце концов, разве не этого хотели все без исключения? Чтобы босс, наконец, прозрел?
Она принялась подробно описывать то, что случилось с ней самой, а в конце повторила все, о чем говорили на той самой «сходке». Это должно было подействовать на Колесникова отрезвляюще. Если у него еще оставались какие-то иллюзии в отношении Евы.
— Кстати, — заметила Настя с осуждением, — Лера вполне определенно говорила о том, что любит вас до сих пор. Как же вы могли так ее ранить? Держать в неведении?
— Любовь или есть, или нет, — раздраженно заметил Колесников. — От того, произносим ли мы это слово вслух, по сути, ничего не меняется.
— Меняется женщина! — горячо возразила Настя. — Женщина, которой вы день за днем не признаетесь в любви. Разве вы не понимаете, какая это пытка?!
Колесников посмотрел на свою помощницу задумчиво.
— Вы очень эмоционально все переживаете. Что вы там говорили насчет Шелестова?
— Вы от него узнали мой адрес?
— Ну… От него. А что? Мало ли, зачем мне понадобился адрес… Слушайте, — неожиданно озадачился он. — Игорь сказал, что придет на юбилей с девушкой. И это точно не вы!
— Серьезно? — У Насти сделался такой же вид, как у Кузи, которого изловили на подступах к тарелке с куриной ногой.
— Потому что он объявил, что эта девушка — с его работы.
Настя моргнула. Вот чего она добилась! Шелестов ходит по вечеринкам с другой. С Катькой, конечно, с кем же еще…
— Понятно, — растерянно сказала она. И тут же добавила, вздернув подбородок: — Ну, я ведь тоже приду с мужем.
Колесников немедленно оживился:
— Серьезно? Вы действительно приведете своего мужа?
— Да, а что?
— Нет, мне просто любопытно. То его вообще нет, то он появляется и исчезает, как Фигаро.
Только тут Настя сообразила, что босс считает, будто ее муж — это Янис. Она несколько раз моргнула и пробормотала:
— Ну, там поглядим…
Однако Колесников уже снова вернулся к своим проблемам.
— Настя, как вы думаете, у меня есть шансы? Ну, вы же, девушки, всегда доверяете друг другу сердечные тайны…
— Мы с Лерой не подружки, — заметила Настя. — Кроме того, нам не по двенадцать лет, чтобы впопыхах делиться секретами. Но я совершенно убеждена: если уж испытываешь нечто настоящее, не стоит держать все в себе и вести какие-то игры.
Она говорила все это и думала о Шелестове. Как могло случиться, что их отношения рухнули вниз с такой высоты?! Все шло по нарастающей, она чувствовала, что нравится ему очень сильно, что он, словно радар, ловит все ее эмоции, следит за каждым движением ее губ и глаз… Это было восхитительно, это было наивно и одновременно чувственно. Скорлупа, в которую спряталось после разрыва с мужем ее сердце, неожиданно стала мягкой и готова была стечь, словно воск…
Но потом Настя вдруг засомневалась в себе. В том, что имеет право на любовь. Она стала анализировать их с Шелестовым роман, оценивать перспективы… Перспективы казались не слишком радужными. Развод сулил ей массу неприятностей. Она могла вообще оказаться на улице. Или — что еще хуже! — расставшись с одним мужчиной, немедленно попасть в зависимость от другого.
Да она просто струсила, черт побери! Именно поэтому, когда ей подвернулась влюбленная Катька, она попыталась подсунуть ее Игорю. Она подсознательно поставила этот барьер, чтобы замедлить их с Игорем слишком бурно развивающийся роман. Она хотела, чтобы он всего лишь затормозил,