Врушечка

фон Швентке. Охранники поставили в журнале какую-то галочку и, широко улыбаясь, пожелали Витьке приятного вечера.
Каково же было их удивление, когда через некоторое время к ним подошел симпатичный блондин в прекрасно сшитом костюме и заявил, что он не кто иной, как Отто фон Швентке, муж Настасьи Лаврентьевой. Этот, второй Отто, был немного навеселе и держался гораздо раскованнее, нежели первый.
Озадаченные, охранники попросили его секундочку подождать. Один из них мухой пролетел по залу, отыскивая начальство. Колесников как раз выходил из коридора в зал.
— Валентин Валерьевич, тут такое дело… Приехал какой-то тип, он назвался мужем Настасьи Лаврентьевой…
— Где он? — спросил Колесников, раздраженный стычкой с помощницей, которая до сих пор была на его стороне и вдруг взбунтовалась. Наговорила ему гадостей.
— Вон стоит. Мы остановили его возле дверей.
Колесников вытянул шею и сощурился. Потом резко бросил:
— Пропустите. Это действительно Отто фон Швентке.
— Вы уверены?
— Вы что, мне не верите? — удивился Колесников. — Говорю вам, это Настин супруг.
Охранник трусцой вернулся обратно и дал знак пропустить новоявленного Отто в зал. Через минуту тот смешался с толпой и исчез из виду. Тогда охраннику пришло в голову разыскать первого Отто фон Швентке и выяснить, кто он такой на самом деле. К несчастью, ему это не удалось. Опасаясь, что на вечеринку проник посторонний, охранник решил доложить о случившемся Бибирчикову, который тоже считался начальником и которому всегда до всего было дело. Бибирчиков страшно заинтересовался необычной историей и пообещал все выяснить.
Тем временем Колесников пребывал в бешенстве, потому что нигде не мог отыскать Еву. По сведениям охраны, из здания она не выходила, а те двое, которым было поручено следить за ней, очень быстро потеряли объект из виду.
— Растяпы, — кипятился тот. — Я же объяснял, с кем вы имеете дело. Развесили уши!
Он носился по зданию, пытаясь найти жену и выяснить, что она задумала, но та как сквозь землю провалилась. Разумеется, это не добавляло Колесникову оптимизма. Когда на его пути возник лучший друг Шелестов, он не стал с ним церемониться.
— Что? — спросил он ехидно. — Мучаешься ревностью? Ну и дурак. Между мной и Настей ничего нет.
— Я видел вас на веранде, — коротко ответил тот. — Слившихся в страстном поцелуе.
— Это был спектакль.
— Но по телефону ты сказал…
— Ты больше меня слушай! — рассердился Колесников. — И вообще… Ты все не так понял.
— Серьезно? Разве ты не бросаешь жену?
— Бросаю. Ее вообще надо в кутузку посадить. Не представляешь, что она вытворяла. Кстати, Настю она едва не лишила зрения — брызнула ей в лицо краской. Волосы испортила, если ты, конечно, заметил… И все из ревности! Мы с Настей просто пытались заманить ее в ловушку. Поэтому и целовались.
Шелестов некоторое время молча смотрел на него, играя желваками, потом непримиримым тоном сказал:
— У меня к Насте есть и другие претензии.
— Так пойди и предъяви их! — раздраженно бросил Колесников. — Может, она что и скажет в свое оправдание. Тебе никогда не приходила в голову мысль, что со стороны события могут казаться не такими, какие они есть на самом деле?
Шелестову потребовалось для раздумий не больше минуты. Он поручил Катьку одному из своих знакомых и отправился искать Настю. Та в это время сидела на веранде, дрожа от страха: Ева могла вернуться в любую минуту. Она постоянно поглядывала в сторону охранников, прятавшихся среди зелени, и шепотом звала юриста, который курил сигарету за сигаретой, ничуть не смущаясь тем, что дым может выдать его местонахождение. Вряд ли кто из этих троих понимал, с кем реально им предстоит иметь дело.
Тем временем Ева пряталась в подсобных помещениях и постепенно закипала, как чайник. При одной мысли о Насте Лаврентьевой у нее темнело в глазах. Мерзавка ничего не боялась! И даже после того, как Ева облила ее краской, не задумываясь, покусилась на ее мужа. Нет, дудки, не получится! В конце концов, с этой Лаврентьевой может что-нибудь случиться прямо сейчас. Несчастный случай! Почему нет? Здесь столько народу, что разбираться будут целую вечность.
Ева привыкла выходить сухой из воды. С самого детства красота помогала ей ускользать от наказания. Она не знала, что такое ответственность за свои поступки. Если что шло не так, всегда можно было свалить вину на кого-то другого.
Немного успокоившись, Ева принялась придумывать план операции. Если помощница ее мужа все еще торчит на веранде, можно пробраться на второй этаж и сбросить ей на голову что-нибудь тяжелое. Этот план показался Еве простым, а оттого замечательным,