ВС 4

общества. — Усмехнулся я в ответ. — Но ведь, вы вроде бы общались с дочерью не далее, как два дня назад?
— Так, может я соскучился. — Бестужев откинулся на спинку кресла, и то жалобно скрипнуло. Да, кажется, Раиса продолжает закармливать своего мужа, раньше это произведение интерьерного искусства так не жаловалось на своего хозяина.
— Верю, но тогда вы бы связались с ней, а не со мной, не так ли?
— Что ж, не могу не признать, ты прав. Я звоню тебе по делу. Точнее, хочу поделиться кое-какими новостями. — Протянул боярин. И предвкушающие, довольные нотки в его голосе заставили меня насторожиться.
— Внимательно слушаю, Валентин Эдуардович. — Отозвался я.
— Помнишь некое письмо, что мы рассылали моим знакомым служилым по поводу попытки похищения их родственниц? — Прищурился Бестужев.
— Ещё бы. — В отличие от боярина, меня это воспоминание совсем не порадовало.
— Они всё сделали.
— Как? Что? — Не понял я. В ответ, мой собеседник сокрушённо покачал головой.
— Совсем ты отстал от жизни в своей глуши. — Сообщил он и усмехнулся. — Почитай новостные инфоры. Проведи поиск по известным тебе трём фамилиям.
— Валентин Эдуардович, не тяните! — Попросил я.
— Эх, не даёшь мне насладиться моментом… — Вздохнул тот и, заметив мой взгляд, махнул рукой. — Ладно уж. Если помнишь, мы рассчитывали раскачать ситуацию и обрушить репутацию трёх не упоминаемых здесь человек и их родов… наши респонденты так же поучаствовали в этом процессе, а знакомых в европах у них ой как немало. Как результат, два из трёх родов, ныне полные банкроты и политические трупы.
— Надолго ли? — Фыркнул я.
— Полагаю, навсегда. — Развёл руками Бестужев. — Ты же сам понимаешь, в высшем свете, как нигде больше, полагаются на правило: «падающего толкни». Можно вести войну с двумя-тремя, даже пятью родами, но когда противников становится больше, и ты уже не знаешь откуда ждать удара… процесс полностью теряет всякое управление, и уже не просчитывается никакими аналитиками и вычислителями. Как видишь, этим двум хватило полугода, чтобы даже непричастные увидели и осознали их слабость… и присоединились к травле, пусть и в надежде урвать кусок для себя, а не ради восстановления справделивости и мести, о которой они вовсе не в курсе. Ручаюсь, обе эти фамилии будут «утоплены» окончательно, ещё до рождества.
— А третий?
— Третий род был вырезан под корень неизвестными, буквально вчера. Скотланд Ярд предполагает участие в этом действе, как минимум, пяти стихийников, уровнем не ниже «экселенц».
— Это кто ж такой резкий-то? — Удивился я.
— Ходят слухи, что шотландские эрлы очень не любят всех англичан скопом и род Говардов в частности, ещё со времён вторжения Томаса Говарда, второго герцога Норфолка и графа Суррея на их земли. Обиды эти сумасшедшие горцы помнят, оказывается, просто-таки, неприлично долго.
— М-да уж. — Я почесал затылок. — Запутанная история.
— А я о чём! — Откровенно рассмеялся Бестужев. — И заметь, ни одного намёка на «русский след».
Дальнейший наш разговор свёлся к обмену новостями и моему короткому рассказу о том, как обстоят дела в отряде. Интерес будущего тестя к ним был вполне понятен. Как и все родители, он хотел быть уверен, что его дочь в полном порядке, а её жених и по совместительству учитель не планирует устраивать кровавые эскапады с её участием. Собственно, в данном случае, Бестужев интересовался происходящим не только от своего имени, но и от имени Громовых, Посадских и Вербицких, в чём он честно признался сам.
Ну да, родственники остальных учениц знали, кому «делегировать полномочия». У моего будущего тестя есть возможность получить несколько больше информации о происходящем в отряде, чем у них, по нескольким довольно веским причинам. Первая: мы будущие родственники; вторая: мы компаньоны по общему делу. Пусть идея «ателье ТК», как, собственно, и её воплощение принадлежит Ольге и мне, но моя невеста в этом деле, фактически, представляет свой род. Ну и третья причина: будущая школа Николаевых и Бестужевых. По отдельности, эти факты не настолько значимы, чтобы я вовсю откровенничал с Бестужевым, но если учитывать их все вместе… да, Валентин Эдуардович вправе рассчитывать на несколько большую откровенность с моей стороны, чем Громовы или, тем более, Посадские. С Вербицкими чуть сложнее, но и им, даже с учётом взаимных обязательств, принятых мною и Анатолием Семёновичем, я бы не рассказал столько, сколько поведал Бестужеву о делах отряда «Гремлины» и наших планах.
— Я рад, Кирилл. — Честно признался боярин, когда я закончил свой небольшой рассказ. — Честно говоря, у нас у всех были некоторые опасения, что оказавшись так далеко от дома, да после всех