Говорят, жить надо так, чтобы после смерти боги предложили тебе повторить. Если так, то это определенно был тот самый случай. Случай и воля древнего божества, занесшего бывшего военного инструктора в тело четырнадцатилетнего подростка с советом-наказом продолжать «учительствовать». Вот только где найти время на столь благородное дело, когда вокруг закручиваются какие-то непонятные, но явственно попахивающие опасностью интриги. Нежданно обретенная родня так и норовит подкинуть неприятностей, а то и просто спалить к чертям, пользуясь Даром и фамильной склонностью к Пламени, а давно сгинувшие родители его «нового» тела даже после смерти умудряются подкидывать сюрпризы.
Авторы: Антон Демченко
было крайне отрицательным. Виной тому, неудачное начало дня… и поведение Кратова. Если честно, то он показался мне жадным, заносчивым, занудным зас… кхм.
— Засранцем, да? — Усмехнулся Михаил, закончив фразу за своего подчинённого. — Это не новость. А вот насчёт заносчивости и занудства, прошу высказаться подробнее.
— Хм, с вашего разрешения, я бы продемонстрировал запись нашего знакомства, ваше высочество. Думаю, так будет нагляднее.
— О, это весьма предусмотрительно с вашей стороны, Сергей Александрович. — Довольно улыбнулся Михаил, откидываясь на высокую спинку кресла. — Показывайте.
Экран браслета увеличился до метровой диагонали и Зотов, подобрав ракурс подачи картинки так, чтобы на экране можно было видеть и подопечного и его самого, запустил воспроизведение. Цесаревич смотрел «кино» молча и только время от времени качал головой.
— Действительно, жадный, занудный засранец. — Вздохнул Михаил, когда запись закончилась, и боярич вернул экран к прежнему размеру, удобному для чтения документов. — Хм, Сергей Александрович, вы говорили о первом впечатлении. А что, впоследствии оно изменилось?
— Немного, ваше высочество. — С готовностью кивнул Зотов. — Через пару дней после нашего знакомства, Кирилл вдруг резко прекратил выводить меня из себя. Не скажу, что мы стали приятелями, он по-прежнему холоден в общении, скрупулёзен в исполнении стоящих перед нами задач и в следовании правилами, придирчив к мелочам, но издеваться перестал и вообще стал предельно вежлив. Правда, от жадности он тоже не избавился.
— Через пару дней, говорите? — Цесаревич в задумчивости щёлкнул пальцами, но почти тут же его лицо посветлело. — А можете назвать точный день, когда с вашим подопечным произошли эти перемены?
— Разумеется, ваше высочество. — Взгляд боярича пробежал по листам отчёта. — Среда, десятое мая. В этот день мы разбирались с обстановкой квартиры на Акуловой горе, что в Морхинино
. Он, кстати, при встрече, просил передать вам спасибо. Но за что именно, не уточнил, сказал только, что вам известно и этого довольно.
— Вот как? Ладно. А Морхинино… это у Учинского водохрана, да? Хорошее место, душевное.
— Да, красивое место. Мы немного поспорили о том, из каких средств будет обставляться его жильё, но даже во время этого обсуждения, подопечный ни разу не попытался вывести меня из равновесия.
— Стоп! Что значит, из каких средств? — Удивился Михаил.
— Ну, я полагал, что раз подопечному выделен счёт в банковской конторе казначейства, то все расходы должны оплачиваться именно с него.
— А Кратов доказывал обратное, я прав?
— Именно так. Точнее, он напрочь отказался тратить эти деньги, упирая на то, что они принадлежат ему лично, и не должны быть включены в «бюджет, выделенный для обеспечения мер безопасности», это дословная цитата, ваше высочество. Переубедить его сразу у меня не вышло, а поскольку терять время в тот момент мы не могли, мне пришлось задействовать оперативный резерв моего отделения. Деньги были взяты наличными по линии служебных расходов, информация об этих расходах занесена в имеющийся у вас отчёт.
— Вы поступили правильно, Сергей Александрович. — Вздохнул цесаревич. — Моя вина, я не предупредил вас о некоторых моментах… просто забыл, как ни прискорбно. Счёт, открытый на имя Кратова, действительно, не предназначен для таких трат. Это его личные деньги, и запускать в них руку мы не можем, даже для обеспечения его собственной безопасности. Да… а у вас не сохранилась запись вашего спора?
— Сожалею, ваше высочество. Я не посчитал необходимым фиксировать тот наш разговор.
— Ну и ладно. Это не обязательно, к тому же, я прекрасно представляю, как этот юноша умеет вести переговоры. — Усмехнулся чему-то Михаил. — Он вам не угрожал?
— Нет. — Ошеломлённо покачал головой Зотов.
— И хорошо. И замечательно. — Цесаревич явно был доволен. — Что ж, у вас есть, что добавить к уже сказанному, Сергей Александрович?
— Пожалуй, только общие слова, ваше высочество. — Кивнул боярич. — За прошедшую неделю Кратов показал себя как умный и исполнительный молодой человек, закрытый, но не замкнувшийся в себе. Своё положение он полностью осознаёт и стремления избавиться от опеки не проявляет, точнее, проявляет его в той же мере, что и любой юноша его возраста. Но сомневаться в его здравомыслии не приходится, так что вероятность того, что Кирилл попытается сбежать, невелика.
— Невелика или отсутствует? — Прищурился Михаил.
— Когда речь идёт о пятнадцатилетних юнцах, ручаться ни в чём нельзя. — Слабо улыбнулся Зотов. — Но могу заверить, что в случае Кирилла, такой вариант
