Говорят, жить надо так, чтобы после смерти боги предложили тебе повторить. Если так, то это определенно был тот самый случай. Случай и воля древнего божества, занесшего бывшего военного инструктора в тело четырнадцатилетнего подростка с советом-наказом продолжать «учительствовать». Вот только где найти время на столь благородное дело, когда вокруг закручиваются какие-то непонятные, но явственно попахивающие опасностью интриги. Нежданно обретенная родня так и норовит подкинуть неприятностей, а то и просто спалить к чертям, пользуясь Даром и фамильной склонностью к Пламени, а давно сгинувшие родители его «нового» тела даже после смерти умудряются подкидывать сюрпризы.
Авторы: Антон Демченко
Особенно, Гдовицкому. Молча пришли к отцу, попросили и дождались пока я открою «окно». Всё ясно? — В ответ, близняшки кивнули и выскользнули за дверь. А мне осталось только ждать.
Пока ученицы добирались до отца, я занимался тем, что осматривал свою бывшую комнату. И это было… скучно. Ну а что? Те же обои, та же мебель и прожжённый ковёр на полу. Отличий от того, как эта комната выглядела раньше — минимум. Пыль да пустые полки. В остальном же, всё как и было. Ностальгия? Тьфу! О какой ностальгии может идти речь в ЭТОМ доме?! Честно говоря, я прекрасно понимаю дядю Фёдора, кардинально сменившего обстановку и даже планировку основного корпуса усадьбы после ухода старого паука. Тоже, наверное, хреново себя чувствовал в старых интерьерах.
Пока я предавался размышлениям, близняшки, за передвижением которых я следил через небольшое «окно», прикрытые моим же отводом глаз и конечно совершенно ими незамеченным, добрались до кабинета отца.
— То есть, он уже здесь? — Удивился дядя Фёдор, выслушав дочерей и, получив положительный ответ, махнул рукой. — Пусть заходит.
В ту же секунду я заглушил все фиксаторы в кабинете главы рода Громовых, просто щёлкнув найденным в Эфире тумблером, скрытым под крышкой огромного рабочего стола и, полностью развернув окно, сделал шаг вперёд.
— Добрый день, дядя Фёдор.
— И тебе не кашлять, Кирилл. — Улыбнулся он. А в эмоциях, кроме небольшой доли удивления, только радость от встречи. Приятно.
— Эм-м… ну, мы пойдём, пожалуй. — Встрепенулась Мила.
— Попозже, хорошо? — Попросил я и близняшки, одновременно кивнув, молча устроились на диване. От дяди Фёдора повеяло изумлением. Вроде как: «И это мои оторвы?!». Мне же достался взгляд полный неподдельного уважения. Я аж загордился… секунд на пять.
— Кирилл, ты уверен? — Спросил хозяин кабинета.
— В любом случае, дальше них информация не уйдёт. — Пожал я плечами и Мила с Линой вновь кивнули, и опять абсолютно синхронно. Дядя Фёдор только хмыкнул.
— Что ж, ты их учитель, тебе виднее. Поговорим?
— Поговорим. — Я улыбнулся. Процесс раскладывания яиц по корзинам начался!
Только что закончившееся заседание Тайного совета оставило в подарок его председателю стойкую головную боль, усталость и злость. Много-много злости. Представленный бывшим начальником Пятого стола Преображенского приказа, а ныне его главой, генералом Вербицким, доклад о результатах масштабных проверок государственных учреждений, проведённых по итогам недавних событий сотрясших державу, удручал и вызывал вполне оправданное желание порвать его в клочки вместе с самим докладчиком и объявить профанацией и пусканием пыли в глаза. Количество найденных нарушений и даже прямого саботажа, зашкаливало настолько, что волосы вставали дыбом. И если бы не подтверждения из… других источников, цесаревич, наверное, так бы и поступил. Но увы, доказательства были железобетонные, а это значит… это значит, что по стране скоро прокатится вторая волна тихих арестов и громких судов… а за отцом окончательно закрепится прозвище «Кровавый», уж СМИ постараются.
Цесаревич горько вздохнул. Идея отца с грандиозной чисткой ДО передачи титула наследнику, никогда ему не нравилась, но поделать с этим он ничего не мог. Государь желал отдать отмытую до скрипа державу в чистые руки, не обагрённые кровью подданных, и осознанно принимал всю тяжесть на себя, жертвуя своим добрым именем и местом в истории, но оставляя сыну спокойную и сильную страну… Михаил вздрогнул от раздавшегося стука в дверь.
— Ваше высочество, окольничий Посольского приказа Бестужев только что сообщил о попытке проникновения в медицинское крыло его костромской усадьбы. — Едва получив разрешение войти, протараторил секретарь. Он бы может и не стал тревожить цесаревича в такое время, но полученные инструкции и гриф «Особой Важности» на послании боярина не оставили ему выбора.
Мы с Ольгой редко ссоримся. За прошедшее с момента нашего знакомства время, я могу назвать лишь два или три таких случая, и то, один из них был вызван не различием мнений по какому-то вопросу и не чьим-то «косяком», а возникшим между нами недопониманием. Сегодняшний же день, кажется, станет четвёртым в этом «списке скорбных дат». Чёрт, как будто у меня других забот нет!
А начался наш скандал с присланных мною на браслет Ольги документов. Вот тут-то оно и забурлило. «Да как ты мог?!», «за моей спиной!», «не предупредил!»… В общем, полный набор, осталось только посыпать голову пеплом и каяться, каяться,
