Говорят, жить надо так, чтобы после смерти боги предложили тебе повторить. Если так, то это определенно был тот самый случай. Случай и воля древнего божества, занесшего бывшего военного инструктора в тело четырнадцатилетнего подростка с советом-наказом продолжать «учительствовать». Вот только где найти время на столь благородное дело, когда вокруг закручиваются какие-то непонятные, но явственно попахивающие опасностью интриги. Нежданно обретенная родня так и норовит подкинуть неприятностей, а то и просто спалить к чертям, пользуясь Даром и фамильной склонностью к Пламени, а давно сгинувшие родители его «нового» тела даже после смерти умудряются подкидывать сюрпризы.
Авторы: Антон Демченко
запрещён. А вот из России в приграничье, сколько угодно… если заказ на «запретку» делает ЦС. С частными же заказами, всё хуже. Пропустят их на фильтре или нет, бабушка надвое сказала. Вывод? Проще заплатить Центру долю малую и гарантированно получить нужное оборудование, чем сидеть и гадать, отдадут тебе уже оплаченную «посылку» с Большой земли, или откажут, да ещё и на карандаш возьмут.
Этому же Центру принадлежат и все шесть медицинских комплексов, разбросанных по территории приграничья, причём, как сообщил Михаил, цены на обслуживание в них вполне умеренные… для этих мест. По крайней мере, лечиться у боярских целителей, выходит дороже, хотя порой и приходится. Медкомплексы Центра не резиновые, а работа наёмников всегда отличалась особой травмоопасностью.
Что интересно, официального запрета на деятельность без регистрации в Центре, не существует. Но большинство наёмников предпочитают ежегодно расставаться с пятнадцатью процентами от доходов ради занесения в его базы данных, и их можно понять. Это богатенькие боярские отпрыски, приезжающие в здешние места «на практику», могут не беспокоиться об экипировке, медицинском обслуживании и заказах, всё это им обеспечивают родичи, а вот обычным волкам войны такая халява не светит от слова «совсем». И пятнадцать процентов от дохода, не такая уж большая плата за возможность выбирать подходящие контракты и иметь доступ к обширному перечню товаров, в любом другом воеводстве страны, проходящих под грифом «ограниченно разрешённых к продаже» или даже «номенклатуры строгого учёта».
Понятное дело, что сверхсовременного или просто тяжёлого вооружения, мощнее автоматических гранатомётов, среди позиций предлагаемых самим ЦС, просто нет, но и ископаемым дерьмом динозавра их ассортимент не назвать. К тому же, кроме собственных товаров, на его площадке можно приобрести трофеи наёмников, среди которых чего только не попадается, и вот на это… «б.у.» никакие ограничения уже не распространяются. Хоть батарею дальнобойных орудий продавай-покупай, никто слова не скажет, хотя отметочку в досье, конечно, поставят. И, разумеется, Центр снимает с таких сделок свой посреднический процент.
Есть у него и ещё одна статься дохода. Когда наёмник решает завязать со своим небезопасным ремеслом, ему приходится делать выбор: либо уезжать на территорию СБТ, либо избавляться от снаряжения и оружия, запрещённого к обороту и использованию на территории России. И вот тут снова появляется ЦС, готовый приобрести всё то барахло, что наёмнику не протащить через фильтры… по остаточной стоимости, конечно. В общем, неплохо устроился этот самый Центр. Даже завидно немного.
Разговор с Михаилом, упорно открещивавшимся от обращения на «вы» или по имени отчеству, затянулся на добрых три часа. И если бы не необходимость сопроводить Георгия до «Борея», наверняка продлился бы до позднего вечера. Но время, время не ждёт и мы, распрощавшись со словоохотливым дядькой, отправились в обратный путь. Рогов улетел в Кострому, а я, забрав из аэродина полупустую сумку с вещами, вернулся в Рахов.
Отыскать здесь недорогую гостиницу оказалось несложно, спасибо всё тому же Михаилу, при прощании подсказавшему приличное место для ночлега. Так что уже через час я сидел на открытой веранде небольшого гостевого дома, расположившегося на взгорке среди частных владений местных жителей, и любовался на открывающийся панорамный вид. Горы, Тиса, и отражающийся в ней жёлтый свет уличных фонарей на набережной. Этим тёплым вечером даже неумолкающий шум железнодорожной станции на противоположном берегу, казался уютным, почти умиротворяющим. Понимаю Рогова, в такой атмосфере трудно поверить, что находишься в одном из самых буйных городов «цивилизованного» мира. Пусть на окраине, пусть отсюда до СБТ рукой подать, а три четверти жителей Рахова составляет наёмничий люд, в это просто не верится. Ну никак!
Сидя за столиком, я черкал в найденном в номере тонком блокноте, набрасывая планы на следующий день, и потягивал совершенно умопомрачительный кофе, под который даже не тянуло закурить. Табачный дым и кофейный аромат, до этого момента казались мне двумя частями одного целого, но попробовав предложенный барменом напиток, я даже не стал тянуться за сигаретами, портить такой вкус дымной горечью было бы настоящим кощунством! Вот, кстати, второй раз за этот день я пью кофе, и второй раз изумляюсь вкусу. Надо будет завтра прошвырнуться по городку и проверить в других кафе, совпадение это или здешние жители просто знают какой-то секрет приготовления моего любимого напитка.
Допив чашку, я ради шутки внёс в список дел появившуюся идею и, вздрогнув от разнёсшегося над тесниной низкого
