Все будет хорошо, или Свободный плен

ей повезло бы еще больше, если бы отец был жив, – после небольшой паузы ответил Георгий. Интонация его говорила: затронута больная тема. Светлана почувствовала, что сказала лишнее. – Что теперь говорить, очередной мужчина рядом.
– Извини, пожалуйста. Я не хотела обидеть тебя.
– Ничего. Просто. Я до сих пор не могу поверить, что маме нужен другой мужчина.
– Она – молодая женщина. Против природы идти трудно, хотя случаи бывали. Но, знаешь, мне кажется, в них много наигранного, фальши.
– Любовь – свеча, которая не может гореть всю жизнь, – мрачно сказал Георгий.
– Я где-то это уже слышала.
– А я не претендую на авторство. – Музыка закончилась, Мартов галантно откланялся. – Спасибо за танец и за вечер. Я хочу потихоньку исчезнуть.
– Все-таки я обидела тебя, – досадливо поморщилась Света.
– Ни в коем случае. Просто на сегодня у меня есть еще одно запланированное мероприятие, которое я бы не хотел откладывать.
– Мне нравится твоя целеустремленность. Я бы хотела познакомиться с тобой поближе, не в такой суете.
– Да? – Георгий засмеялся в душе. Если бы она прочла его мысли, то не улыбалась бы сейчас, а как минимум съездила бы по физиономии своей ручкой с бриллиантовым колечком.
– Надеюсь, мы подружимся, – уже у открытой двери сказала Светлана.
Мартов очаровательно улыбнулся и, собрав весь свой шарм, прошептал ей на ухо:
– Я уверен, что мы станем близки, – и едва коснулся губами горячей мочки, украшенной сверкающими сережками. Девушка обомлела, щеки вспыхнули, и вновь обжигающая волна прошла по всему телу. Но, прежде чем она справилась с волнением, гость уже исчез. Воображение нарисовало высокую, стройную фигуру, спускающуюся по лестнице. Какая у него легкая, пружинистая походка. Света посмотрела на себя в огромное зеркало, висевшее в прихожей. Длинные волосы беспорядочными светлыми кудрями рассыпались по плечам. Зеленые глаза горят. Фигура – мечта Ленки Чалой. Почему так неспокойно на душе? Неужели нельзя по-настоящему в нее влюбиться, в нее, такую совершенную, веселую, неглупую? Он так явно намекнул на продолжение отношений. Но, стоп! Не было ни слова о любви. «Мы станем близки», – в этом нет ничего похожего на признание. Хотя все равно приятно слышать такое от него. Их желания совпадают. Она собралась заполучить его, а он – ее. В начавшемся взрослом этапе ее жизни, кажется, интим – нечто само собой разумеющееся. При всей внешней раскованности, Светка была трусихой. Флиртуя направо и налево, никогда не переступала определенной черты. Этакая искрящаяся энергия плюс недоступность – адская смесь.
«Интересно, а у него есть женщина?» – возвращаясь к гостям, спросила себя Борзова. Она была уверена, что сексуальный опыт Георгия полон побед над сраженными его красотой и обаянием представительницами слабого пола. Девушка была готова стать очередной жертвой его обаяния, только, в отличие от своих предшественниц, хотела удержать эту неприступную крепость. Осада началась, впереди полная капитуляция и пожизненное владение. Ей хотелось верить, что все будет именно так.
На самом деле Мартов никогда не был настроен эксплуатировать свою красоту в таких масштабах. На курсе, куда он пришел после армии, девчонки смотрели на него с восхищением, да и парни тоже. Два года службы он переписывался с девушкой. Лара жила с ним в одном подъезде, этажом ниже. Когда он окончил школу, она защитила диплом. Разница в возрасте не мешала им предаваться плотским утехам. Инициативу проявила она.
Не по годам развитое тело юноши, его точеные черты лица невероятно возбуждали ее. Изредка она замечала, что и он жадно поглядывает на ее округлые формы. Взяв инициативу в свои руки, она не пожалела об этом. Эстетическое наслаждение, которое она получала от близости с Георгием, затмевало чувственное удовольствие. Он был юным, горячим, неутомимым, его ласки с каждой встречей приносили ей все больше удовлетворения. Лариса многому научила юного красавца, а когда он служил, с удовольствием получала от него иронические письма. Он восхищался ее способностью всегда быть в настроении, легко переживать невзгоды и, конечно, тем, что она вытворяла, когда они занимались любовью. Воспоминания об этом согревали его душу во время бессонных ночей в казарме. Когда же он вернулся, Лариса обнаружила, что мальчик вырос, стал еще красивее. В его движениях больше не было юношеской суеты. Он нес свое крепкое, стройное тело, ослепительно улыбаясь. Их секс стал изощреннее, но все-таки по-прежнему носил характер сброса давления гормонов. Они бесстыдно открывали друг другу все части своего тела, но это никоим образом не касалось их внутренней жизни, планов. Даже разговоров не возникало.