Все будет хорошо, или Свободный плен

и чаю с мятой завари. – Пожилая женщина осторожно взяла руки Мартова в свои теплые ладони и крепко сжала. – Не нужно ничего сейчас объяснять. Пойдем, тебе нужно согреться и отдохнуть.
Пока Георгий отогревался в ванне, Светлана затащила в свою комнату телефон и набрала номер Кристины. Подруга была дома.
– Хорошо, что ты позвонила, Светик, я как раз хотела пригласить тебя в киношку с нами. – Это означало, что она поссорилась с Сергеем, своим другом, и не желает уединяться с ним. Ей нужен громоотвод в лице подруги. – Что ты молчишь?
– Для меня сегодня фильм прокручивается на глазах. Сюжет доведет до слез любого.
– Ты о чем? – не поняла Кристина.
– Мартов ушел из дома, представляешь? Не знаю, как к этому относиться, то ли это ребячество, то ли сила духа.
– И где же он собирается жить? – заранее зная ответ, спросила Кристина.
– У нас, разумеется. Родственников в ***нске у него нет. Бабуля готовит для него кабинет отца.
– Вот видишь, как все упрощается, ты уже на финишной прямой!
– Криська, не будь крыской!
– Что ты, я очень рада за тебя, – кусая от зависти губы, пропела Тарасова в трубку. Ну почему одним все, а другим ничего! И родители в загранке, и бабуля пылинки сдувает, теперь еще красавца Мартова заграбастала. Может, не она его, а наоборот. Кажется, он говорил, что для него главное, как жить. Вариант с Борзовой в этом плане беспроигрышный. А вслух сказала: – Чувствую, скоро погуляем на свадьбе.
– Мирись со своим Сережкой, и будете свидетелями – разрешила себе пофантазировать Светлана.
– Надоел мне этот Маков, сил нет.
– Помирись, и все встанет на свои места. Он неплохой парень, ты должна быть снисходительной. Ведь мы – женщины. У нас столько невидимого оружия, только умело пользуйся и пожинай плоды.
– Ты, я смотрю, уже начала сбор урожая?
– Готовлю уборочную технику, – пробурчала Борзова. Ей уже не казалось таким уж приятным занятием заводить подругу рассказами о своих планах.
– Ладно, вернемся к главной теме: что у него стряслось дома?
– Он толком ничего не стал рассказывать, какие-то принципиальные расхождения с матерью.
– Интересно, «хорошего» сына себе женщина вырастила. Не дай бог до такого дожить.
– Она его не для себя растила, а для меня.
– Ну разумеется. Кормила грудью, приговаривая: вот Светочке Борзовой на долгую счастливую жизнь ращу тебя, сыночка, – съязвила Кристина.
– С тобой невозможно сегодня разговаривать.
– А ты послушай, что говоришь.
– Разве плохо приютить человека, оставшегося без крова?
– Это замечательно, только вам с бабой Любой надо бы постараться вернуть его домой. Я так понимаю.
– Он же не бездушный предмет, которым можно помыкать. Живой человек, между прочим. Посмотрим, отойдет немного и сам захочет вернуться. Думаешь, что я буду препятствовать?
– Если не сойдешь за это время от любви к нему с ума.
– Я постараюсь.
– Короче, в кино мне придется идти вдвоем с Маковым?
– Двум влюбленным третий помеха.
– Это не о нас с Серегой.
– Ладно тебе, конец связи. Завтра встретимся на занятиях.
– Чао-какао.
Только Света положила трубку, как в комнату заглянул Георгий.
– Ну, ты как? – участливо спросила она.
– Спасибо, получше. – Он подошел и обнял ее. Она почувствовала, как сладкая нега разлилась по всему телу, предвкушая его неторопливые ласки. Поцелуй получился долгим, до ощущения нехватки дыхания. Ждать наступления ночи ей было невыносимо, но что делать?
– Я люблю тебя, Мартов, – прижимаясь крепче к его напрягшемуся телу, сказала Светлана.
В ответ он поцеловал ее еще раз.
– Голубки, идите ужинать, – услышали они голос бабы Любы из кухни.
– Я хочу рассказать ей о нас сегодня, ты не против? – поднимая на Георгия зеленые, томные глаза, спросила Светлана.
– Тебе виднее. Нам нужна поддержка. Кто-то же должен рассказать твоим родителям, какого чудесного мужа получает их дочь.
– Боже, да ты еще и хвастун! – засмеялась Борзова. В ответ тот развел руками: мол, что поделаешь.
В этот вечер Георгий со Светой поставили бабу Любу в известность о своих планах. Однако, несмотря на важность новости, бабушку интересовало, насколько серьезен его разрыв с близкими. Мартов без подробностей вновь сообщил о разрыве отношений с матерью. Ему было неприятно говорить на эту тему, хотя он уже окончательно пришел в себя. Недавнее переживание казалось ему слабостью. Иногда казаться слабым даже выгоднее, это он понял четко. Сейчас Мартов понимал, что его больше угнетало чувство жалости к себе, а не потеря нормальных отношений с матерью. Его рассказ привел приютивших