Все будет хорошо, или Свободный плен

настроении, любила вспоминать, как в детстве ходила в музыкальную школу, что у нее абсолютный слух. Как с удовольствием играла на фортепиано, проявляя редкую для маленького ребенка усидчивость. Всегда так, когда находишь то, что греет душу. Рассказывала, как на занятиях в музыкальной школе пела в хоре вторым голосом. Преподаватель пения просила бабушку не прерывать занятий, когда после очередной пневмонии у девочки баба Люба решила покончить с музыкой. К сожалению, так и произошло. Отзанимавшись три года, Светлана перестала музицировать. Даже пианино вскоре продали. Баба Люба очень жалела об этом, ведь девочка могла играть просто так, для себя. Но указания родителей обычно выполнялись, и на этот раз бабушка не хотела спорить. Всю жизнь потом она укоряла себя за нерешительность. Надо было настоять на своем. В результате, сохранив любовь к музыке, Светлана всегда напевала любимые песни, начинала день с магнитофонной музыки. Рядом с магнитофоном лежал подключенный микрофон. Стеблова не удивилась: хозяйка частенько пела с караоке. Правда, как показывал опыт прожитых лет, делала она это тогда, когда ее настроение было препаршивейшим.
Елена открыла форточку, в комнату ворвался поток холодного, свежего воздуха. До начала уборки оставалось чуть больше получаса. Стеблова уже жалела, что ей придется провести одной столько времени в молчании, гнетущей тишине. Зачем она приехала так рано! Собравшись осмотреть другие комнаты, Елена включила магнитофон, кассета, стоявшая в гнезде, заиграла какуюто легкую музыку. Стеблова положила куртку на кровать и направилась к выходу. Вдруг музыка прервалась, послышалось шипение, а потом зазвучал знакомый голос Светланы. От неожиданности Елена чуть не лишилась чувств. Она схватилась за дверную ручку, и это помогло ей удержаться на ногах. Голос хозяйки раздавался из динамиков магнитофона. Сначала Елена даже не смогла сосредоточиться и вникнуть в суть. Немного придя в себя, Стеблова села на кровать рядом с магнитофоном и, перемотав пленку назад, приготовилась слушать. Больше трех лет она не слышала этого голоса, привычных оборотов и интонаций. Стало ясно, что женщина невероятно волновалась, наговаривая в микрофон рвавшийся от самого сердца текст.
– Привет. Не знаю, кто станет первым слушателем моего последнего монолога, сейчас это не важно. Я должна изгнать из себя все слова, которыми никогда не позволяла себе делиться даже с матерью. Я не пьяна, это для того, чтобы Он, – она сделала ударение на последнем слове, – не сказал, что все сказано в алкогольном угаре. Итак, мысли путаются в голове, оказывается, непросто признаваться в собственных ошибках.
Он никогда не любил меня. Выходя за него замуж, я знала об этом, как и о том, что ему нужна не столько я, сколько связи моих родителей. С их помощью он хотел дойти до самого верха, добиться в жизни всего, о чем мечтал с юных лет. Он настолько понравился отцу, что тот и без всяких просьб подстегивал рост Георгия, как мог. Новые знакомства, связи, смены работы, каждый раз с повышением. Красивый, умный, обаятельный, Мартов очаровывал людей, никого не подпуская близко к себе. Исключение составляли те, кто способствовал росту его карьеры. Важным было только это – не люди, семья, дети, а только манившая его вершина. Поэтому с уверенностью могу сказать, что настоящих друзей у него нет. Он не пытался усложнять себе жизнь привязанностями. Мне, детям приходилось изредка принимать немногочисленные знаки его внимания, что привело к отчуждению. Ни Ванечка, ни Мила до сих пор не знают отеческой заботы. Неестественные отношения между родителями не могли не сказаться на детях. Нам кажется, что дети ничего не замечают, на самом деле они все понимают даже лучше. Простыми словами они могут объяснить то, для чего мы ищем изысканные, высокопарные, от лукавого. Только чаще они боятся высказывать свое мнение, может быть, из страха разрушить остатки того, что делает семью настоящей. – Женщина всхлипнула, а Стеблова едва переводила дыхание. Комок в горле мешал ей нормально дышать. Ей стало невыносимо стыдно и больно за свое желание занять место исповедовавшейся в одиночестве женщины. Господи, почему же ты не даешь нам шанс вовремя отказаться от чужого? Голос продолжал: – Дети, милые мои, дорогие. Единственное, о чем я буду сожалеть, что не смогу увидеться с вами. Погладить ваши волосы, посмотреть, как вы выросли, какие вы красивые. Я уже давно не видела вас, для меня каждый день, прожитый без ваших голосов, пустой. Мои белокурые ангелочки, вы так похожи на своего отца, особенно Ваня. Своей категоричностью и упорством, тяжеловатым взглядом карих глаз. Но душа у вас моя. Я хочу так думать. И пусть гены передаются через поколение, душу я отдала вам безоглядно. Еще